Сочинения русского периода. Стихотворения и переводы. Роман в стихах. Из переписки. Том II

3

Дано отмеченным бывает

сойти в себя, в сей умный круг, —

в такое в, где обитает

тысяче – лик, – крыл, – серд и – рук

царь нижнего коловращенья

из узкого в безмерность вне

путь указующий из тленья,

в виденьи, ви?деньи и сне.

Не праотец ли, множа перстность,

путь смерти пожелал открыть

(чтоб показать его бессмертность

и в светлость перстность обратить), —

на брег опустошенной суши,

в плеск герметической реки,

где в отонченном виде души,

неточной персти двойники…

4

Бессмертные все эти слоги:

– Бог – страсть – смерть – я

слагали тайнописью строгий

начальный искус бытия.

Но и в конце его – Пленира,

дом, мед – я знал, как в годы те,

пристрастия иного мира

и милость к этой нищете.

Когда любовь меня питает,

по разумению хранит,

когда она меня пытает,

зачем душа моя парит,

зачем речения иные

предпочитает мой язык,

ей непонятные, чужие

(косноязычие и зык), —

одической строкой приятно

мне в оправданье отвечать,

а если это непонятно, —

безмолвно, гладя, целовать

и думать:

5

сникли леты, боги,

жизнь нудит, должно быть и я

длю сквозь тяготы и тревоги

пустынножитье бытия.

Взгляну назад – зияет бездна

до стиксовых немых полей,

вперед взгляну, там тот же без дна

провал, зодиакальный вей.

Средь вещного опоры ищет

здесь, в светлой темности твой зрак,

и призраком сквозится пища,

и плотностью страшит призрак.

Чуть длится свет скудельной жизни:

дохнуть – и залетейский сон,

приускорен, из ночи брызнет:

лёт света летой окружен.

Но и в сей час, в вей внешний взмаха

последний опуская вздох,

просить я буду: в персты праха

подай мне, ближний, Оду Бог.

Рукописные тексты

420. В дни, когда обессилел от оргии духа…

1

В дни, когда обессилел от оргии духа, слепой от сверкавшего света, глухой от ревевшего грома – пустой, как сухая личинка, ночной тишиной, я лежал, протянувши вдоль тела бессильные руки.

И смутные грёзы касалися века, глядели сквозь веко в зрачки. Голос их бесконечно спокойный, глаза – отблиставшие, руки – упавшие, точно косматые ветви березы.

Я думал: не нужно запутанных символов – «умного» света нельзя называть человеческим именем, пусть даже будет оно – «Беатриче».