Сочинения русского периода. Стихотворения и переводы. Роман в стихах. Из переписки. Том II

На этот кров – наш шаткий тесный дом —

не ринутся слова мои обвалом, —

хотят светить прозрачнящим огнем,

возвышенным в униженном и малом.

Горевшее то тускло, то светло,

косноязычное от сновидений тело,

ты никогда справляться не умело

с тем, что в тебе клубилось и росло.

И вот, теперь молитвою-стихами,

чем до сих пор преображались мы,

как рассказать о том, что нынче с нами:

о этих камнях и шатре из тьмы,

о радости дыхания ночного,

о непрозрачном, теплом и простом,

о близости телесной, о родном…

Как воплотить в комок кровавый слово!

211 а.

Для глаз – галлиполийских роз,

сирийских сикомор венки…

Но жалит в ногу скорпионом

эдема чуждого земля.

Здесь чуждый рай, там ад чужой:

стозевный вей, фабричный пал…

На заводских покатых нарах

и сон – не сон в земле чужой.

Раб – абиссинский пьяный негр,

бежавший с каторги араб

и ты – одним покрыты потом…

и хлеб – не хлеб в земле чужой.

Черства изгнания земля…

Пуста изгнания земля…

Но что считает мир позором,

то не позор в земле чужой.

Вы, глыбы непосильных нош,

ты, ночь бездомная в порту,

в вас много Вечного Веселья —

Бог – только Бог в земле чужой.[2 - Под названием «Белые стихи» опубл.: Меч, 1934, № 28, 25 ноября, стр. 3. Ср.: № 414.]

I

В пределах черных Сомали,

в Париже, Праге и Шанхае

он, черный горечью земли

и потом пьяный, мирный парий

в Напоминанья час и день

с семьей за чистый стол садится

– когда есть стол, семья и сень! —

за ним трапезовать – молиться.

Здесь раб для мира – господин,

воскресший дважды – трижды в сыне.

И тихо спрашивает сын,

уже рожденный на чужбине

– дитя, великого росток,

дитя, великая надежда,

но смирен, хил и бледноок,

пришедший и возросший между

великих лет, всегда один,

с самим собой в игре и плаче —

и тихо спрашивает сын:

«отец, что этот праздник значит?»

И слышит сын ответ отца,

необычайно и сурово —

от измененного лица

неузнаваемое слово:

«Мой друг! привык ты называть,

всю жизнь скитаясь вместе с нами,

нас – двух людей – отец и мать:

увы! не теми именами.

Но знай теперь; твой род высок,

ты вовсе сын не человека.

Отец твой это он – наш Рок,

дух жатв таинственного века.

А Мать твоя – не смею я

произносить такое имя! —

Отчизна наша – мать твоя.