Сочинения русского периода. Стихотворения и переводы. Роман в стихах. Из переписки. Том II

Но подчинись волне и – ты

уже повиснешь без движенья.

Нет неподвижнее часов,

когда в продолженном стремленьи

уже утеряно миров

во-мне и вне сокосновенье.

У ног – торопится трава.

Плывет – воздушное приволье.

Святы пустынные слова:

пустынножитье! пустополье.

Плавущий дом воздушных рек:

меж нёбом место и меж небом, —

в нем больший лад, чем злее век,

чем человек беднее хлебом.

Не мир, но душ созревший строй;

не хлеб, но мысленная пища.

Пустынножитель! рушь и строй!

В уме – миры и пепелища.

2

Не имена вождей седых,

не речи нового витии —

пустынножителей таких

еще нужны дела России.

Когда я с легкостью менял

места и судьбы и заботы, —

я часто малых сих встречал,

свершавших те же перелеты.

Случалось обок с ним стоять,

шоссейные трамбуя плиты;

случалось вместе с ним таскать

бродячей труппы реквизиты.

В часы свободные потом

он мне рассказывал спокойно

скупым и грубым языком

о вечных подвигов достойном.

И если б мог забытых лир

себе эпическую меру

ямб возвратить – века и мiр

опять вместить в свои размеры, —

я тот рассказ бы передал

– геройств и малых дел смешенье —,

я б жизни рифмы подсказал

к делам грядущим поколений,

не дав им перетлеть в уме…

В пути с работ на лесопильне

мы с ним однажды на холме

стояли.

тяжелодымно облака

горевшие… Внизу – река

застывшим омутом блестела.

Он одуванчики срывал

и дул, и по ветру летела

их золотая шерсть. Взлетал

клок, опрозрачненный зарею, —

чем выше – ярче, и седым

скользил сквозь тень. И этот дым

я с нашей сравнивал судьбою.

Я думал: вей, посевный дух!

зерном крылатым самосева

лети, несомый ветром пух,

пустыней странствия и гнева!

Чужая почва, как зола,

как камень огненный, бесплодна.

Ветров летучие крыла

широковейны и свободны.

Эскадра душ – их тень, их вей —

в последнее четверостишье,

туда, где трепетных корней

посевных жаждет пепелище.

май-июнь <1935>

212.