Судьба и воля

– А сколько стоит одна конфета? – не успокаивался мальчик.

Мириям рассмеялась:

– Спи давай!

Но он настаивал:

– Сколько?

– Ну, наверное, сантимов пять.

Рядом с их домом двое рабочих разбирали булыжную мостовую. Они таскали булыжники на телегу, а освободившееся пространство приводили в порядок подсыпая песок и щебень, и уже затем этот же булыжник укладывали обратно.

Однажды, когда мужики сделали перерыв в работе и уселись перекусить, Борька подошел к ним и спросил, сколько им платят за каждый камень, что они выкорчевывают из мостовой.

Мужики расхохотались:

– А что, пацан, подработать хочешь? Наверное, девчонка понравилась, хочешь ей конфет купить?

То, что эти дяденьки случайно коснулись его истинной цели – заработать на конфеты – добавило Борьке решимости. Пусть они думают, что это он для девчонки старается, так даже лучше выглядит, почетнее. И он произнес, выпрямившись и заложив руки за спину:

– Да, хочу конфет ей купить.

Хохоту у мужиков прибавилось. На расстеленном платке перед ними лежали ломти ржаного хлеба, куски сыра и круг домашней колбасы.

Из глиняного кувшина они наливали себе в железные кружки темное пиво и уже на кураже предложили ему хлебнуть:

– Вот выпьешь пива с нами, возьмем тебя в нашу артель.

Борька смело взял протянутую кружку, но тот, что был старшим из двоих, остановил его:

– Ладно, вот лучше колбаски поешь.

– А если я вам помогать буду, сколько вы мне денег дадите?

Он решил, что так будет правильно разговаривать со взрослыми: прямо скажешь – прямо поймут.

– А ты камень поднять сможешь?

И он тут же продемонстрировал свои способности. Схватил лежащий поблизости булыжник и бегом оттащил его к телеге, только закинуть не получилось – высоко.

Рабочие переглянулись:

– А батька не побьет?

Борька проработал весь день, заработал серебряный лат и, придя домой, гордо положил его на стол перед отцом.

Ему купили целый кулек конфет, и он вначале угостил всех домочадцев, а оставшиеся съел, сидя на полу в своей спальне, впав от наслаждения в прострацию.

Когда мама зашла проведать его, он сидел, уставившись в одну точку, с поднятыми, испачканными в шоколаде руками. Этот жест означал, что надо их помыть, но у него не было на это сил.

Отец, немало удивившись такому поведению сына, позволил ему порадоваться, насладиться плодами своего труда, но затем серьезно с ним поговорил. Он не стал его наказывать, но впредь такими вещами заниматься без его разрешения строго-настрого запретил.