Судьба и воля

Через две недели после того, как Борис впервые перешагнул порог административного здания Фюрербау, началась его трудовая деятельность.

Стивен Тейлор привел его в кабинет к майору Алану Стюарту:

– Это мой вам, Алан, обещанный подарок! Парень, у которого в совершенстве три языка и вполне сносно – еще два.

Алан Стюарт – пятидесятилетний мужчина спортивного склада, виски чуть тронуты сединой, умные глаза аналитика. Он встал из-за стола, подошел к Борису и пожал ему руку. Очень тепло поприветствовал, совсем не по-военному.

Сказал, что наслышан о его судьбе и очень ему сочувствует, что у него сын, такого же возраста, успел побывать на фронте в самом конце войны и, к счастью, остался цел. Когда Тейлор покинул их, Алан пригласил Бориса за стол, вызвал своего вестового, и тот организовал чай и сандвичи с ветчиной, несколько из которых он сам уложил Борису на тарелку.

– Знаешь, – Алан сразу перешел на отеческий тон, – когда вижу людей, прошедших этот кошмар, всегда хочу их накормить. Ты прости – это как помешательство.

Но сэндвичи, которые нам тут готовят, действительно очень вкусные.

Алан как-то виновато пожал плечами и, словно приглашая следовать его примеру, торопливо откусил от лежавшего перед ним бутерброда солидный кусок. Борис успокоил его, с удовольствием расправившись с парочкой со своей тарелки. В самом деле, такой ветчины им в столовой администрации не предлагали.

– Ты будешь помогать нам, – продолжил Стюарт, – в работе с разного рода подозреваемыми. Большинство – бывшие военные, но будут и гражданские, которые помогали их спецслужбам, партийные функционеры, люди из лагерей для перемещенных лиц.

Там много мутного, могут прятаться и матерые преступники. Но мы, друг мой, все-таки второстепенная инстанция, скорее вспомогательная, настоящие «бонзы» – это для парней из ЦРУ.

– И еще, Борис, – объяснял ему Стюарт, – ты столкнешься с историями, которые тебе могут показаться бесспорно достойными уголовного преследования их героев. Большинство тех, кто будет стоять перед нами в этом кабинете, либо были непосредственными участниками боевых действий на стороне гитлеровской армии, либо обслуживали эти действия в тылу, либо принимали участие в промышленном производстве, связанном со снабжением этой армии всеми видами необходимой для ведения боевых действий продукцией.

Но, видишь ли, всем этим занимались процентов девяносто жителей этой несчастной страны. И разумеется, не все они были преступниками в юридическом смысле этого слова.