Судьба и воля

Тот, прощаясь, подошел к нему и крепко пожал руку, произнес еще какие-то слова напутствия, а мне, корил себя Борис, ничего, кроме «Я всегда буду вам благодарен, вы научили меня многим вещам, и я никогда этого не забуду» не пришло в голову и ничего более не удалось из себя выдавить. Впрочем, он был уверен, Клифф все понимал: и его смущение, и его чувство вины за то, что он практически без предупреждения оставил руководство доверенным ему участком работы. Клифф все понимает, он должен оставить позади этот кусок жизни, связанный с войной, с Германией, с немцами – и точка.

«Стивен Грин – член совета директоров Macy’s Inc.» – так было выдавлено золотым шрифтом на плотном листе светло-голубой визитной карточки. Борис прочитал этот текст, уже собираясь на шестичасовой поезд, следовавший из Мюнхена в Париж. Визитку и бланк с адресом Стивена, сложенный пополам, вместе со всеми остальными документами Залесский уложил в саквояж, удивившись, каким малым количеством вещей он умудрился довольствоваться.

Вокзал «Сен-Лазар». Борис когда-то в детстве рассматривал с сестрами репродукции Клода Моне, посвященные этому легендарному месту – воротам в великий город. Эти картины остались в памяти прекрасной сказкой, мечтой окунуться в атмосферу силуэтов величественных зданий, прорисованных неясными линиями в клубах пара, столбом выстреливающих из труб черных, старинных паровозов.

И хотя все выглядело иначе, чем то, что он видел на полотнах художника, аура Парижа очаровала его мгновенно.

Это очарование витало в воздухе, оно исходило от звучавшей вокруг речи, аромата дамских духов, красок, разбросанных по фасадам домов, всей заполнившей взгляд архитектуры города.

В отеле «Плаза Атене» он снял уютный номер за 10 долларов в сутки. Пообедал в местном ресторане и, расспросив портье о том, как ему найти кабаре «Фоли-Бержер», отправился по указанному адресу.

Такси, новенький Renault 4CV, неспешно двигалось по слегка припорошенным снегом улицам. Окна запотевали, и таксист наполовину опустил стекло водительской двери.

Свежий холодный ветер проник в кабину, и Борис поднял воротник своего светло-бежевого пальто. Струя холода, этого воздуха, пропитанного запахами парижской улицы, вся картина окружившего его мира, пробуждали в нем давно забытое чувство – будоражащее до мурашек, до покалывания у висков ожидание праздника.

Кабаре располагалось в районе Монмартра у типичного для Парижа соединения трех улиц.