Над вольной Невой. От блокады до «оттепели»

Ни один немецкий солдат не должен вступить в город. Кто покинет город через фронт, должен быть отогнан назад огнем. Недопустимо рисковать жизнью немецкого солдата для спасения русских городов от огня, точно так же, как нельзя кормить их население за счет германской родины. Эта воля фюрера должна быть доведена до сведения всех командиров».

Ленинград следовало очистить от жителей, ограбить и взорвать. Он должен был исчезнуть с географических карт. Мечты многих о том, чтобы ужас медленной голодной смерти сменился хотя бы приходом немцев, были абсолютно тщетны.

Гитлер не собирался кормить горожан: в оккупированном немцами Царском Селе смертность от голода превышала ленинградскую.

Попытки прорвать блокаду вплоть до января 1943 года заканчивались кровавыми поражениями Красной армии. Единственной победой стало взятие Тихвина в декабре 1941-го: оно дало возможность сохранить Дорогу жизни через Ладожское озеро. Собственно, Ладога и спасла тех, кто выжил.

Главное преступление Сталина и Жданова – позднее начало эвакуации. Ледовая дорога до конца января работала не на вывоз людей, а на эвакуацию оборудования и военной продукции. По иронии судьбы больше всего повезло высылаемым из города немцам и финнам, уже в начале блокады почти 60 тысяч человек вывезли из города в Коми и Архангельскую область. Когда же началась массовая эвакуация, то с 22 января по 15 апреля из Ленинграда удалось переправить 554 186 человек: больше 50 тысяч за неделю.

Если бы эвакуация началась в середине ноября, спасли бы от голодной смерти еще полмиллиона горожан.

Битва за Ленинград – самое долгое и кровопролитное сражение в истории Второй мировой войны. Здесь маневренная Великая Отечественная скорее напоминала Первую мировую войну – ожесточенные, многодневные схватки за каждую высотку, траншею, сожженную деревню. Почти 1000 дней непрерывных боев, как минимум миллион убитых.

История блокады, как мы теперь ее узнаём, сильно отличается от той, которая давалась в советских учебниках.

Блокадный посттравматический синдром требовал законченного мифа, люди нуждались в оправдании личных страданий и мучительной смерти близких. Такое большое число жертв – результат как зверства нацистов, так и трагической неподготовленности Красной армии и преступной беспечности Кремля и Смольного. Но этот честный ответ сочли бы преступлением.