Ведьмак Гера. Город мертвых

Впереди, шагов в сотне, Герасим увидел одноэтажный дом, построенный из белого кирпича, который почернел от пожара. Одно окно закоптилось, второго не было – в раме остались лишь острый кусок стекла.

– Ого! Это как же… – пробормотал Митрич, сбавив шаг.

– Что-то не так? – спросил ведьмак, посмотрев на спутника, и оглянулся по сторонам. Кажется, всё было «так», если, конечно, не считать полного запустения, царящего здесь повсюду.

– Дом – видишь? – Митрич показал на жилище, которое привлекло внимание ведьмака.

– Чёрт, если так, то печально, – в голосе Герасима прозвучала досада и сожаление.

– Да может живы? – спросил Митрич с надеждой, посмотрев на него.

– Ну, ладно, пойдём, посмотрим, что там… тем более, я вижу, тебе неймётся разузнать, – Герасим едва заметно улыбнулся одним уголком рта.

– Да надо бы! Пошли, раз ты не против! – Митрич, довольно «крякнув», прибавив ходу, но тут же переменился в лице, погрустнев. Ещё бы, скорее всего, никакого повода для радости не предвиделось…

Пройдя шагов с пятьдесят, может, чуть больше, ведьмак тоже посерьёзнел: дотронувшись рукой до шеи, он внимательно осмотрел на выгоревший дом, от которого остались одни стены, да крыша. Митрич, кажется, лишился последней надежды обнаружить живых. Глубоко вздохнув, проводник подходил к дому медленно, словно нехотя.

И тут в окне показалась маленькая рыжеволосая головка! Сквозь кусок стекла, торчащий в раме, на ведьмака смотрела девочка, которая положила руку на обгоревший подоконник. «Помогите, помогите!» – закричала малышка, заливаясь слезами.

– Ах ты, господи! Иришка! – радостно воскликнул Митрич, и собрался было бежать к дому, но его остановила рука ведьмака, который почему-то не спешил выручать малютку. – Ты чего?! – возмутился он и крикнул: – Ириша! Беги к нам!

– Стой, говорю, пусть сюда идёт! – снова придержал его Герасим.

Головка Иришки, торчавшая в окне, исчезла и через мгновение девочка, одетая в белое платьице, выбежала из обгоревших развалин и понеслась к взрослым, смеясь и радостно улыбаясь, правда, смех её казался каким-то вымученным, притворным.

– Ты чего, Гера, обалдел?! Помочь надо! Это ж Алёны Ильиничны девчонка! Что ж теперь осталось у внученьки! – возмущался Митрич, побагровев.