Поэзия и проза инженерного и педагогического труда

Занятие это мне очень не понравилось, и я отдал свою папиросу мальчишкам. Однако дома мама обнаружила хищение и по-настоящему выпорола меня ремнем. Я очень обиделся и с тех пор навсегда бросил курить.

Одним из самых тяжелых воспоминаний из новосибирского периода жизни остались несколько дней, в течение которых у нас дожидались поезда во Владивосток жена и дети дяди Коли, родного маминого брата. Сам дядя Коля, высококлассный клепальщик-судостроитель, еще за несколько дней до начала войны был командирован из Ленинграда на какой-то судоремонтный завод во Владивосток.

Его жена тетя Тоня с моей сестрой-одногодкой Валей и годовалым братом Витей остались дома и угодили в блокаду. Не без помощи моего отца им удалось вырваться из Ленинграда, и на несколько дней они остановились в Новосибирске у нас, в доме тети Ани.

Тяжелые воспоминания были связаны с наблюдениями за моим двоюродным братом Витей, который из-за блокадного голода выглядел совершенно рахитичным, с огромным вздутым животом и синеватой кожей.

Мама немедленно поехала в какую-то деревню, продала еще сохраненный торгсиновский отрез и купила огромный кусок (30 см

) сливочного масла и полмешка пшеничной муки. Этими деликатесами и рыбьим жиром наши женщины пытались хоть как то поддержать Виктора. Слава богу, он выжил, и много лет спустя мы радушно встречались и в Питере, и в Москве, куда он однажды приехал к нам с молодой женой.

Новосибирская жизнь продолжалась только до июля 1942 года. Кто-то из маминых знакомых еще зимой порекомендовал ей завербоваться на работу в Якутск. По свидетельствам очевидцев, жизнь там протекала совсем по-иному, чем местная. Мама послушалась и вместе с некоторыми подругами, в частности с Л.Н. Тихомировой, о семье которой я упоминал еще в рассказе о Комсомольске-на Амуре, действительно завербовалась.

Как только в начале августа на реке Лене открылась навигация, мы поплыли на колесном пароходе в Якутск.

Река Лена протекает по красивейшим местам, среди невысоких сопок, на которых величаво и пышно растут кедровые и другие хвойные деревья. На допотопном колесном пароходе мы почти целый месяц любовались этой красотой. Особенно приятно было погулять по сопкам, когда команда заготавливала и пополняла запасы дров.