Ведьмак Гера

Его можно понять: сомнительное, знаете ли, удовольствие глядеть на отсутствие «срама» – от такой картины ум потихонечку заходил за разум, ведь так не должно быть, потому что «срам» должен быть хоть какой-нибудь… а его нет, нет и все тут!

– Что… что со мной произошло? – спросил Смирнов, усаживаясь на диванчике поудобнее. – Это, честно говоря, бред какой-то! Как, извините, хрен может вообще пропасть, да ёщё без следа?!

– Да никак… – ответил Герасим усмехнувшись, – … пропасть – никак.

В комнату постучали и попросили разрешения войти.

Смирнов дал добро одному из своих подчиненных или слуг, если совсем уж по-честному, по-хорошему. Тот вошел в комнату, держа в руках поднос, на котором стояла пара бутылок и стаканы – одна со спиртом, прозрачным, чистым, как слеза младенца, а другая была наполнена виски одной известной фирмы. Упоминать её мы не будем, разумеется, потому что попасть в нашу маленькую историю не так просто – это надо заслужить! И, возможно, позолотить ручку… нет, я ни на что не намекаю… итак, алкоголь, страх неопределенности, исчезнувший ху… к делу!

Слуга поставил поднос на столик у дивана и удалился по-английски.

Герасим отодвинул спирт в сторону – его сейчас больше интересовал виски.

– Выпьем? – предложил ведьмак, вопросительно посмотрев на Смирнова, и взял стакан. Он открыл бутылку, и хотел было налить несчастному, но тот отказался.

– Не, не, не, – запротестовал Смирнов, мотая головой, – я пас. Времени половина десятого, рановато для вискаря, мне кажется.

Это вам!

– Ну… ваше право, – проговорил ведьмак и налил себе половину стакана.

– Так всё-таки, как такое могло произойти? – спросил Смирнов. – Я имею в виду, куда делся мой…

Герасим кивнул, молчаливо пообещав ответить на животрепещущий вопрос. Пригубив дорогой виски отличного качества, ведьмак констатировал неопровержимый факт:

– А он хорош, весьма!

– Ну не знаю… – Смирнов на мгновение смутился. – Скажем так, никто не жаловался! Правда, меня больше интересует не то, насколько он хорош, а куда пропал.

– Тьфу, да я про виски! – воскликнул Герасим, поперхнувшись. – Ладно, слушайте. Есть у домового родственничек – херакард, может, слышали? Впрочем, вряд ли.

– Нет, как-то не приходилось, – проговорил Смирнов, поправляя съезжающую простыню.

– Если домового обидеть, – продолжал Герасим, – то он покинет дом, а, если обидеть очень сильно, то ещё и братцу своему нажалуется.