Люцифер и семеро козлов

 – А вы – кто? Что вы делаете в моём доме?!

– Я – врач…

– Врач? – переспросил Кальсонов. – Кто вас позвал? С моей тётей что-то случилось?!

– Да нет же…

У пациента в прямом смысле отшибло память. Он упорно не понимал, что хочет этот странный доктор и в итоге вытолкал его из дома, несмотря на протесты тетки, которая решительно защищала мнимого психиатра. Уже на улице она догнала врача-самозванца, искренне не понимая, почему тот светится от счастья. Знала бы родственница Кальсонова, какой важный документ Сеня нёс в своём чемоданчике с маленьким красным крестиком сбоку…

Глава 8.

Но она не знала, поэтому и не понимала, чему радуется доктор, которому её племянник знатно саданул в левую скулу. Побитый «Кащенков» успокоил взволнованную даму, объяснив в двух словах, что новая методика работает.

– Сами увидите, ему полегчает, – уверял Сеня. – Ваш племянник станет другим человеком! Это я вам как врач говорю!

Тут и Стикс подоспел, уже приняв свой обычный облик. Самая странная бригада скорой психиатрической помощи села в машину и поехала прочь из поселка «Кукуево», чудом оставшись незамеченной.

Особенно повезло бесу, который вдоволь набегавшись в шкуре тигра, лежал, развалившись на кушетке.

Менее чем через пару часов Сеня вернулся домой. Стикс уселся перед зомбоящиком, шуганув несчастного Бублика, который снова осмелился вылезти из обувного шкафчика и наверняка ходил по квартире, чувствуя себя царем всего и вся, пока хозяин вершил чёрные дела в компании желтоглазого рогоносца.

Окончательно выйдя из роли доктора Кащенкова, Сеня мысленно подводил итоги, стоя на балконе и наслаждаясь сигаретой:

«Так! Машину вернул? Вернул. Денег всем дал? Всем. Душу купил? – он на секунду задумался – Вроде бы да. Но есть одно «но», в смысле, а не сойдёт ли мой фокус за обман? Это было бы очень печально, ведь тогда сделка окажется недействительной! С другой стороны, Кальсонов сам принял меня за галлюцинацию. А я… Я просто не стал разубеждать его. Кажись, все без обмана!»

– Я тут порылся в твоей памяти, – сказал Стикс, оторвавшись от созерцания любимого зомбоящика.

– И? – спросил Сеня, заходя закрывая дверь на балкон. Направившись к дивану, он скользнул взглядом по серванту, на котором стояла фотография ныне покойных родителей, навевавшая грустные мысли. – Нашёл что-то интересное?

– Как тебе сказать… Слушай, ты долго себе сценическое имя выбирал, а, Сенечка?

– В смысле?

– Трусы повисли! – передразнил бес.