Напряжение

А что Нина Гавриловна? Начиная с майских праздников она чуть ли не ежедневно ходит к своим теткам – они живут вместе, – у которых раньше бывала раз-два в году. Восемнадцатого мая она с детьми и домработницей отправляется в Геленджик. Вот такие дела. В прошлую пятницу Михайлов подал заявление об отпуске, собирается ехать к жене, но отпуск получается внеочередной, и пока ему в этом отказано. И думаю, правильно, – усмехнулся Шумский. – Все это нужно хорошенько обмозговать. Придется поработать. Витя как старый приятель Назарчук, поговорит с ней подробнее о Михайловой.

Надеюсь, это доставит ему удовольствие. Мне ничего не остается делать, как познакомиться со старушками – тетками Нины Гавриловны. А тебя, Сережа, ждет особое задание. Сейчас мы с тобой пройдем к Быкову и обговорим все. Ясно? Вопросы есть?

– Да уж какие тут вопросы? Все разжевано, только знай глотай, – сказал Изотов, потягиваясь. – Эх-ма…

10

Ни тучки, ни белого мазка над морем – бескрайняя синь, нежная, прозрачная, невесомая; вяло набегают волны, шурша и позвякивая камешками… Простор, тишина и эта поразительно ровная, нескончаемая музыка моря умиротворяют, вселяя чувство покоя и безмятежности.

К полудню небольшой пляж Фальшивого Геленджика опустел. Лишь два мальчугана в белых костюмчиках и панамках копошились у самой воды. Возле них сидела девушка и вязала. В стороне под пестрым зонтом лежала женщина в купальном костюме и темных очках. Она читала, поглядывая время от времени на детей, и переворачивалась с живота на бок, потом на спину…

Завидев человека, идущего к ней, сказала девушке:

– Вера, вы идите, пора детей укладывать спать.

Согрейте им молока перед сном…

– Добрый день, вы опять всем семейством?

Женщина сняла очки и, приложив руку ко лбу, посмотрела на молодого человека. Лицо его раскраснелось от жары. Светлые волосы свисли на лоб, и он тряхнул головой, отбрасывая их назад.

– А-а, это вы? – удивленно, но и радостно проговорила Нина Гавриловна, словно не узнав его сразу, и опустила руку.

 – Кто же в такое время приходит на пляж?

– Я! – засмеялся Чупреев, бросив взгляд на ее крепкое загорелое тело, и скинул шелковую рубашку. – Вы купались?

– И не раз… В такой день преступление – сидеть дома.

– А вы уверены, что я сидел дома? Не говорите «да» – ошибетесь: я ходил в Джанхот… Надо же изучать здешние места!

– В эдакую-то жару? – Женщина улыбнулась, приоткрыв маленький рот, на пухлых щеках появились ямочки. – Эх вы, исследователь!..