Мать химика

Но вот несколько завершающих актав, соната окончена, волшебный мир растворился также быстро, как и появился, девушка осторожно убрала с клавиш ладони, готовая выслушать похвалу её незабываемому таланту. Однако, вопреки ожиданиям, Андрей Вениаминович не разделял восторгов ученицы, а даже напротив, пробежав глазами нотную тетрадь, указал на ряд ошибок, допущенных во время занятий.

– Вот здесь, – указал он, – вы, Мария Дмитриевна, спутали ноты, а вот тут нужен плавный переход, а не резкий.

В конце вы ещё допустили ряд ошибок, так что давайте ещё раз проиграем-закрепим те неясные места, а я стану держать вашу руку и вести в правильном направлении.

Повинуясь его решительности, девушка вновь возложила ладони на клавиши, первые несколько звуков дались легко, но потом – то ли от волнения, то ли от нахлынувшего недоверия к самой себе, она остановилась, алая краска покрыла её щёки и, вопросительно взглянув на учителя, она остановилась, кисть правой руки повисла в воздухе.

Какие бы тайные чувства к подопечной не вынашивал в своём сердце Андрей Вениаминович. однако, он был ревностным музыкантом, для коего музыка явилась не просто праздным увлечением, но смыслом жизни, живительным источником и счастьем, ради чего он положил на алтарь многие годы одиночества и лишений, лишь бы вновь и вновь окунаться, уходить с головой в звуки, рождающиеся из-под руки человеческой. Столь стремительная, фанатичная натура не могла допустить какой-либо ошибки в священном для него деле, оттого он и сердился на Марию, не понимая, как могла она не увидеть нужной ноты, забыть правильный переход, не слышать разницы между тем и другим, и дабы передать все нахлынувшие чувства, Андрей Вениаминович взял руку девушки в свою, легко повёл её по правильному пути, нашептывая иной раз на французском языке:

– Вот так, теперь идёт ли.

Молодец. Здесь плавный переход.., немного задержитесь. Так. Теперь играйте живее, если что забудете – смотрите в нотную тетрадь.

А Мария, ещё более удручённая. с ощущением чувства стыда. вторила за учителем, с огорчением и гневом на саму себя старалась заслужить былое доверие, боясь, что Андрей Вениаминович посчитает её недостаточно прилежной, грамотной ученицей, разуверится в ней, а потом уйдёт, осознав всю тщетность своего старания, что несколько лет как передавал ей с надеждой на будущее.