Власть лабиринта

А барин, Алексей Фёдрыч, письмо из Вильны получил от приятеля да сильно растревожился: «Молиться всем миром надобно, чтоб супостата не допустил Господь до земли русской».

К косарям шли напрямки, без тропинок. Скошенная трава широкими полосами стелилась через весь луг, вялилась на припёке, напитывая знойный воздух густым дурманящим запахом. Стерня, ещё свежая, не впивалась в ноги, и ступать было легко. Несколько невысоких стожков были уже намётаны, но не закончены – ожидали, покуда подсохнет трава, чтобы пышным овином подняться над стриженой землёй.

Повернувшись к ним и опершись на косу, стоял мужик, вглядываясь в приближающихся гостей. Рубаха без опояски, распущенная почти до колен, темнела мокрыми пятнами, в спутанной бороде застряли мелкие травинки.

– Вот, тятенька, это провожатый мой и… спаситель. Баюр. Поговорите пока, а я обед расстелю, – Арина отошла к начатому стожку, покрыла примятую траву в лёгком теньке белёным холстом и стала доставать из лукошка и раскладывать нехитрый крестьянский обед.

Когда подошёл отец, она вздрогнула и заозиралась, отыскивая глазами Баюра.

– Взял косу и оселок. «Обедай, – грит, – Матвей Григорьич, а я покуда помахаю чуток».

– А как же обед? Обоим хватило бы.

– Сказал: не голоден, – отец, кряхтя, опустился наземь, поджал под себя ногу. – Эка, сподобило тебя, доченька, на медведя-то выйти. Дорога ить вся исхоженная, давно зверьё не балует, никто не встречал, – приложился к кринке с молоком, потом захрустел румяной хлебной корочкой и некоторое время ел молча.

Но Арина знала, что его не отпускает дума о новом знакомом, о Баюре. – Аж из самой Сибири! – выдохнул он, подтвердив её догадку. – Ловко косит, широко. Молодой ишшо, силы не растрачены. А говорит толково, степенно, с уважением.

Арина посмотрела в ложбинку, куда ушёл косить Баюр. Тот снял рубаху, оставшись в одних портах, и уже проложил в траве широкую дорогу. Взмокшая спина, золотисто блестящая, играла мускулами.

– Справный работник. И не чванливый, – прищурился на дочь: – Тебе, я чай, он тожа глянулся?

Арина вспыхнула:

– Тятенька! Весело тебе дразнить меня.

– Сказал: задержится в Хмелите на несколько дён – и в обратний путь. Нехай поживёт у нас. Ищет чаво-то, навроде древностей. Сурьёзный парень, а непонятный.

Возвращались в село прежней дорогой. Баюр молчал, а любопытство Арины росло, как на дрожжах.