Власть лабиринта

Вчерашнее обручение обоим не давало покоя, но нарушить молчание никто не решался, только украдкой взглядывали на идущую рядом судьбу. Девушка заговорила первая, когда уже миновали село и усадьба осталась далеко позади:

– Ты сказал, что выкупишь меня у барина. Разве у тебя есть деньги?

– Об этом не тревожься. Деньги найдутся.

– И где же?

Баюр рассмеялся:

– Тысячи лет на этой земле живут люди. Знаешь, сколько кладов в ней зарыто? Мы же ходим по золоту.

– Но до сих пор никто не находил, – Арина даже растерялась от такого простого решения.

Но так ли это? Не шутка ли? Она взглянула в лицо жениху. ОН знает, что говорит. Другому рассмеялась бы в глаза, за Баюром – хоть на край света, хоть за край… Ни секундочки не усомнилась бы, не пожалела бы. А без него – какое там золото! – свет померкнет!

– Просто не там искали. Клады имеют свои приметы и откликаются не всем. Жадные сердцем нипочём не отыщут золота. А если им и откроется клад, то только лишь на погибель.

– Значит, найти клад тебе просто? – лукавство, наконец-то, проклюнулось в словах девушки.

Почему бы не дать ему волю, коль проблему так легко решить? – Но на богатого ты совсем не похож.

– Чтобы быть счастливым, человеку нужно вовсе не золото, – он примолк на мгновение, а у Арины перехватило дыхание от предчувствия. Неясного. Полыхающего огнём. – Я своё счастье нашёл, и богаче меня нет человека на земле.

Арина вспыхнула и закрыла руками лицо. Баюр остановился, отвёл её руки и стал нежно целовать зардевшиеся щёки, пушистые ресницы, выбившиеся из-под косынки русые завитки, бережно держа в ладонях голову любимой, словно припадая к чаше с живой водой.

Потом обнял и с усмешкой спросил:

– Ну, подумай: зачем мне золото? Хлопот с ним!

Она теснее прижалась к нему, зарылась лицом в рубашку на груди. Хотелось плакать и смеяться разом, и криком кричать на весь белый свет, чтоб распирающее её счастье не взорвало, не разметало душу клочьями, не лишило рассудка. И внезапно испугалась:

– А вдруг Алексей Фёдрыч не захочет меня отпустить?

– Ты же говорила, что у него долги, – напомнил он вчерашний её рассказ, о котором она чуть не позабыла, ибо думала тогда о другом и за словами прятала своё смущение.

 – Кредиторы осаждают, грозятся, – он гладил её вздрагивающие плечи, целовал макушку – лица было не достать. И его голос, уверенный, сильный, был надёжней крепостной стены, за которой спокойно и безопасно.

– Да. Только меня на театре ценят.