Паж цесаревны

– Сюда, Марс, сюда, Быстрый! – еще раз крикнул юный охотник и чутко насторожился на минуту. Но собаки не хотят повиноваться. Тогда красавчик-охотник, с трудом удерживая в себе закипающую досаду и гнев, быстро соскочил с коня, подвел его к дереву, привязал к нежному стволу березки и шагнул по направлению того места, где раздавался лай собак.

– Марс, Быстрый! Сюда! Ко мне! Негодные! – крикнул он еще раз и быстрой рукою раздвинул кусты.

Посреди крошечной полянки лежал мертвый зайчишка с перекушенным горлом. Неподалеку от него, глухо тявкая, стояли гончие.

Но не заяц, не гончие, а нечто иное, необычное, привлекло внимание юного охотника: под развесистой липой стоял маленький мальчик с темными кудрями и очаровательным личиком и смотрел во все глаза на охотника. Малютка произнес шепотом:

– Тише… Тише, дядя! Уйми твоих собак, дядя… Они своим лаем разбудят мою матушку… Она спит, дядя!.. Пожалуйста, уйми твоих собак!

Неизъяснимая мольба стояла в прелестных, черных глазах ребенка.

Юный охотник с недоумением смотрел на малютку, так неожиданно появившегося в лесной глуши в ранний час октябрьского утра.

– Тубо, Марс, тубо, Быстрый! – грозно произнес юный охотник на собак, которые теперь при властном окрике их господина стали мирно обнюхивать мальчика.

– Кто ты и откуда забрел сюда, прелестный ребенок? – произнес юноша, быстро приблизившись к маленькому человечку и кладя руку на его чернокудрую головку.

– Ах, дядя, мы с матушкой издалека пришли, – спокойно произнес ребенок. – Из самого Петербурга… То шли, то ехали, когда добрые люди соглашались нас подвезти за серебряные грошики, которые давала им матушка… А потом пришли в большую избу… В избе было много, много народа… Все громко кричали и смеялись.

Так громко, что мне стало страшно. Потом один из них, самый важный, должно быть, сказал что-то матушке, отчего она вдруг закричала и побежала из большой избы прямо на дорогу и в лес!.. Это было еще страшнее, дядя… Я плакал и кричал, и просил остановиться. А матушка и слышать не хотела! Все бежала и бежала, пока не упала на траву… И я упал вместе с нею, только не стукнулся, потому что попал в мох… Потом я уснул… и она уснула… Хочешь, я сведу тебя к ней? Она здесь недалеко и все еще спит, а я пробудился, только не стал будить матушку. Она так утомилась, бедненькая, за дорогу… Мы очень долго шли… Пусть отдохнет, думаю, хорошенько.

– Куда же вы шли, малютка? – спросил заботливо юноша, и взор его ласково остановился на чистых детских глазенках.