Смелая жизнь

И вместо него родилась Надя – смуглая, некрасивая, крикливая Надя, с громадным ртом и крупными чертами.

И Марфа Тимофеевна, обманутая в своих ожиданиях, невзлюбила ребенка. К тому же ее дочь не отличалась кротостью и кричала с утра до ночи, так что ее пришлось взять из кареты и вверить попечениям флангового Астахова. Здесь она может кричать и вертеться досыта: Астахов – чудо терпения и боготворит ее. И сейчас, в этот знойный летний полдень, Наде не сидится спокойно в солдатском седле.

– Астас! – картавит она по-детски.

 – Я пляницка хоцу! Дай пляницка Надюсе!

И мигом появляется, Бог весть откуда, медовый, порядочно-таки засусленный пряник и из заскорузлой солдатской руки прямо переходит в алый ротик темноглазой девчурки…

Надя грызет пряник, а гусары идут себе да идут вперед по пыльной дороге, позвякивая стременами, поблескивая на солнце серебряными ментиками[8 - Ментик – короткая куртка, опушенная мехом. Часть гусарского обмундирования.] да золочеными шнурами своих венгерок.

Их однообразное шествие усыпляет Надю… Пряник выскакивает из детской ручонки и падает на дорогу. Темно-русая головенка склоняется на сильную солдатскую грудь, и Надя засыпает блаженно-сладким сном золотого детства…

Новый миг – новая картина…

Небольшая уютная комната… Широкое окно, выходящее в сад… Под окном куртины[9 - Курти?на – группа кустарников или цветочных растений (фр.).] и клумбы, сплошь засаженные резедой, левкоем, душистым горошком…

Душный июльский полдень близится к концу.

Косые лучи солнца проникают в окно и золотят темно-русую головку, склоненную над работой…

Пчелы жужжат назойливо, однозвучно, носясь над куртинами сада. От куртин поднимается душистая, пряная волна аромата. Она кружит темно-русую головку, мешает сосредоточиться детским мыслям, отвлекает от работы…

Жжж! – жужжат пчелы. Вот охота сидеть за скучным плетением, когда все здесь, в саду, так ярко, блестяще и красиво! Брось свои кружева, дитя! Выйди к нам, в наш мир тепла, воздуха, света!

И смугленькая девочка борется с непреодолимым желанием.

Перед ней безобразный валёк, на котором вьется между двумя рядами коклюшек бесконечная полоса кружев, неровная, грязная, захватанная детскими ручонками.

С ненавистью смотрит смугленькая Надя на злополучный валёк, а пчелы вокруг нее жужжат все назойливее и громче: «Выйди! Выйди к нам! У нас так хорошо и привольно!»

На этот раз искушение слишком сильно.