Дар Евы

Стало только хуже: теперь он выпирал из-под ткани, визуально увеличивая правую руку и привлекая излишнее внимание. Ева не могла смотреть никуда, кроме как на браслет – предмет из раздроя.

– Но ведь я твоя сестра, Изи, – едва слышно выдохнула Ева. В груди у неё сжалось, когда она увидела, как скривилась на этих словах Изи. – Мы – семья, и нам нечего скрывать друг от друга. Правда же?

– Прости.

Изабель с горечью смотрела на свою младшую сестру. Отступила. Махнула перед собой рукой с выпирающей тканью, словно прочерчивая границу между сёстрами.

Границу, за которую Еве не было прохода.

– Я люблю тебя, Ева, но мои отношения касаются только меня. И моя жизнь наконец-то тоже. Пора тебе повзрослеть, сестрёнка, и принять, что мир крутится не только вокруг тебя.

Изабель отвернулась и вышла из комнаты.

Ева судорожно вдохнула и осела на пол. В комнате остался далёкий аромат яблок, практически впитавшийся в кожу Изабель за годы собирательства. К нему добавился запах солёного моря и мокрого дерева, который с каждым днём становился всё сильнее, оттесняя даже намёк на прошлое Изабель.

Ещё долго Ева сидела на полу, уставившись в одну точку. Стычка с капитаном, ссора с сестрой, собственная беспомощность – новые проблемы сдавливали её сердце. Может, сестра и права: Ева и правда не знала тревог на острове, полностью доверяясь Изабель и матушке. Но это всё равно не давало права капитану вырывать её из спокойной жизни, а Изи ругать её.

Уже лёжа в кровати и засыпая, Ева прокручивала разговор с Изабель.

Когда сознание уже уступало сну, она вспомнила дорогой браслет и то, как сестра защищала Мортимера. Вопрос о тайном воздыхателе отпал будто сам собой.

***

Несмотря на то, что заснула Ева поздно, встала она с первыми лучами солнца. Успела дважды умыться, заплести косу, расплести косу, заплести две косы, а затем снова оставить волосы распущенными, надеть синее платье, переодеться в жёлтое, снова в синее, чтобы потом остаться в зелёном под цвет глаз, прочитала главу книги, перечитала вновь и вновь, так и не запомнив, о чём там шла речь, прогулялась по каюте вдоль и поперёк, наблюдала, как за окном резвятся дельфины.

А Марка всё не было.

Пришёл он к полудню. Растрёпанный, сонный, но всё такой же пышущий энергией. Начавшее разгораться возмущение Евы отошло при его виде на второй план и полностью испарилось, когда Марк, галантно поклонившись, взял её руку и оставил на тыльной стороне запястья невесомый поцелуй.