С «любовью» от мамы. Почему мы притягиваем мудаков?

Устанавливать границы было некому, и я пробовала все на себе. Представляешь, что может перепробовать и с чем столкнуться в жизни симпатичная девушка в городе за 100, потом за 200, а затем и за 4000 километров от дома?

Я строила себя сама, проживая невероятные ситуации и уму непостижимые истории.

Да, я всё-таки я работала уборщицей. Три месяца в своей жизни.

Но однажды приходит момент и понимаешь, что всё, сыта этим по горло.

И ХОЧЕТСЯ СЕБЯ БЕРЕЧЬ

Больше тяжело не работать за копейки, отказывать в просьбах посторонним людям и баловать себя успехами в своих делах.

Не смогла поменять только одного – я всё также продолжала любить свою мать.

Но как же это больно – добиваться материнской любви с болью в сердце!

Больно бродить по миру без поддержки.

Искать её. Натыкаться на грубость и насилие. Холод. Выгоду. Предательство. Депрессии. Кризисы.

Пройти все круги ада.

Чтобы она меня опять не бросила, я была очень послушной дочерью для неё и её капризов.

А она приучила меня к своей «любви» за то, что я не жаловалась на тяжёлый труд и с ранних лет приносила еду домой.

Я и теперь собой горжусь, покупая продукты за свои кровные. Конечно, спасибо маме, что научила зарабатывать на свой хлеб с маслом.

НО КАК ОБЫЧНЫЙ НЕВРОТИК Я ПЕРЕБОРЩИЛА…

В этом году исполняется 20 лет, как я вытащила маму из нищеты, купила дачу, квартиру и содержу её материально и морально. Это уже на два года больше, чем она растила меня.

Причём я выросла в землянке с печкой на дровах и одной парой обуви на троих. Она же живёт в центре города в благоустроенной квартире с готовым местом работы «не бей лежачего» (и тоже я постаралась).

СНОВА И СНОВА Я ПЫТАЛАСЬ ЕЙ УГОДИТЬ…

Мне так хотелось видеть мою мамочку счастливой. Чтобы она улыбалась, пела песни. Крепко обнимала меня и с доброй улыбкой говорила, что благодарит Бога за то, что я у неё есть. Мне даже не нужно было её признание в любви.

Всего навсего – отстраненная благодарность, как символ радости.

Даже не представляешь, как мне было сложно ходить с ней за покупками. Платья, белье и обувь подвергались громкой критике. Фырканье по поводу цветов и размеров было слышно на весь рынок. Про цены она не спрашивала. Зачем? Я же оплачиваю. Она и знать не хотела, сколько это стоит.

Всякий раз наш шопинг заканчивался её истерикой. Она всегда хотела всё такое же, «но с белыми пуговицами».