Цыганские рассказы

Цыганские рассказы

Лилит Мазикина

Три реалистичных рассказа из цыганской жизни в трёх разных странах: России, Болгарии и Германии двадцатого и девятнадцатого веков.

Цыганские рассказы

Лилит Мазикина

© Лилит Мазикина, 2018

ISBN 978-5-4496-0617-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Роковые тапочки

Как и водится в таких случаях, ничто не предвещало беды. Утро воскресенья выдалось солнечным и тихим, так что проснулся Григорий с удовольствием.

Он был вообще мужчиной жизнерадостным и не любил расстраиваться из-за пустяков. Григорий с удовольствием потянулся, с удовольствием оделся и с огромным удовольствием позавтракал. После чего взял сигареты, зажигалку и пошёл покурить на свежем воздухе.

Но едва он сделал первую затяжку, как всё его замечательное настроение улетучилось.

Нет, с сигаретой было всё в порядке. Просто в этот момент Григорий кинул нежный взгляд на любимую машину – вишнёвого цвета БМВ, которую любил сильней и трепетней жены Пэпуши, а уж над его любовью к Пэпуше весь посёлок посмеивался, называя их «Ромео и Джульеттой».

Такое прозвание нередко шокировало русских гостей: и Григорий, и Пэпуша были немолодыми грузными людьми.

Итак, наш немолодой «Ромео» кинул нежный взгляд на машину и обнаружил ужасное.

На вишнёвом капоте стояли тапочки.

Казалось, что тут такого? Тапочки и тапочки, на пластиковой подошве, в сине-жёлтую клетку. Такие тапочки на прошлый Новый Год цыганский женсовет области подарил каждой женщине посёлка, сумевшей высидеть лекцию о необходимости полного среднего образования в современном обществе.

В том-то и был ужас, что тапочки были женские.

Как известно каждому приличному цыгану, выше пояса цыганка свята, ниже пояса же источает скверну. Трусики, нижняя юбка или обувь – всё это также переносит скверну. Вещь, на которую поставили женские тапочки, безнадёжно «испоганена», её нельзя касаться, кроме как через толстую ткань, а пользоваться и подавно.

– Ой, Бог Отец, за что мне такое наказание, – вскричал Григорий. – Разве я какую женщину обидел, что она такую жестокость мне учинила?!

Каждый цыган в душе поэт и любое своё чувство выражает художественно даже там, где русскому человеку на ум идёт одна только фраза «ну ёоооптваюмаааать!»

На стенания страдальца выглянули из дверей и окон цыгане, высыпали любопытные ребятишки.