100 дней между жизнью и смертью

«Я с тобой…» Несколько раз прочла эти несколько полных любви и беспокойства слов… которые в тот же миг подняли мне настроение и помогли почувствовать себя гораздо лучше.

Полностью придя в сознание, я наконец заметила, что не являюсь больше «орлом» в одиночестве! В палате на крайней койке у двери появилась еще одна пациентка. Я слышала, как медсестра обратилась к ней «фрау Аннет Шток». Шток по-немецки «палка», но на палку моя новая соседка совсем не похожа. Она лет сорока пяти, среднего роста, правда, веса выше среднего.

Когда я проснулась и повернула к ней голову, мне показалось, что она непрерывно смотрела на меня, в надежде на мое скорейшее пробуждение. Во взгляде было столько страха, что я почувствовала, что от меня ждут, что я немедленно развею все ее беспокойства. Не успела я сообразить, на каком языке поздороваться, как она что-то очень быстро выпалила на немецком, из чего я успела уловить что-то типа: «Как себя чувствуешь?»

«Гут!» – сообразила я, после чего она что-то начала мне рассказывать взахлеб, бурно жестикулируя, что вообще-то не особо характерно для немок.

Как выяснилось, на утро следующего дня ей была назначена маленькая операция, ничего страшного. Но ее страх был настолько велик, что даже я начала не на шутку за нее переживать. Я стала объяснять ей, что нельзя так бояться, дабы не притянуть предмет своих страхов в реальность.

– Да, до завтра мне есть чему у тебя поучиться! – сказала Аннет.

– Через пару дней мы вместе будем смеяться, вспоминая наши разговоры! – ответила я.

Потом врач целый час сидел рядом с ней, объясняя, что операция плановая и не несет в себе опасных последствий, но она все равно не верила, только плакала и причитала еще больше.

Я слушала их и думала: а вот мне опять ничего не страшно, да и чего бояться? Каждый человек, получающий испытания, может их выдержать, уже по той простой причине, что ничего не дается человеку выше его сил. Значит, мое испытание мне тоже под силу!

А еще я заметила, что хорошее настроение прекрасно отвлекает от боли, жаль только, что я не могу пока ни двигаться, ни даже немного приподняться, чтобы хоть чуть-чуть удобнее было писать.

Совсем ничего не делать я тоже не могу, ведь тогда мне придется непрерывно слушать жалобы Аннет. Но деваться некуда, пытаюсь отвлечь ее, рассказывая о своих недавних переживаниях, хотя, похоже, ее забыли наделить способностью слушать.