VLADI. Владимир Скулачев

Дома все с нетерпением ждали, с чем они вернутся, попадают ли они под первую волну мобилизации или нет? Ушли они рано утром, а среди дня прибежал один из двоюродных братьев Владика, летом тоже живший на даче.

– Я видел дядю Петю и дядю Сашу. Они идут сюда со станции очень веселые, – вбежав в дом, радостным криком сообщил он ожидавшим известий.

Послышались вздохи облегчения, и уже через несколько минут Петр и Александр вошли на террасу дачи.

– Завтра утром мы должны явиться на сборный пункт новобранцев: каждый с ложкой, кружкой и полотенцем, – воодушевленно сообщил Петр.

Оказалось, что оба они уже мобилизованы.

На следующее утро Владик проснулся очень рано и тихонечко лежал в своей деревянной кроватке. Вдруг в предрассветных сумерках у кроватки возникла фигура Петра. Он нагнулся к сыну и поцеловал ребенка в лобик, чего раньше, как человек скорее суровый, чем сентиментальный, никогда не делал. Петр тут же ушел, и увиделись отец с сыном только спустя два с половиной года.

С утра 22 июня 1941-го года началась цепь событий, абсолютно изменивших весь семейный уклад и обычный ход жизни маленького Владика. Москву начали бомбить, особенно интенсивно в районе трех вокзалов-Ленинградского, Казанского и Ярославского, рядом с которыми и был расположен их дом на Домниковке. Поскольку семья обитала на даче, решено было из дачного поселка пока в Москву не возвращаться и как можно дольше пожить за городом, где было спокойнее.

Арон Маркович обратился с просьбой об эвакуации семьи из Москвы. Просьба его была удовлетворена, и всю семью-Арона Марковича, Розалию Захаровну, дочь их Надежду с внуком Владиком – прикрепили к коллективу Московского завода «Фрезер», который подлежал эвакуации куда-то на юго-восток.

Надежда тщетно пыталась узнать, по какому адресу Петр мог писать им с фронта, но из-за страшной неразберихи в первые месяцы войны она не смогла получить никакой информации.

В московскую квартиру от Петра пришло одно коротенькое письмецо. Дачный поселок старых политкаторжан как-то вдруг совершенно опустел, а те немногие семьи, что остались в нем, занялись рытьем узких и глубоких траншей, называвшихся «щелями», для защиты людей от бомбардировок, которые происходили не только в Москве, но случались и в ближайшем Подмосковье.

Однажды на улице Владик нашел черный осколок, который долго хранил в секрете.