Заложники Кремля

Не верил в окончательную победу немцев».

Среди прочих Якову часто задавали вопрос о связи его отца с сестрой Лазаря Кагановича Розой. Стремясь подогреть антисемитские настроения, немцы целые листовки «посвящали» этому браку. Хотя в действительности он не состоялся.

Слухи об увлечении вождя Розой Каганович возникли сразу после смерти Надежды Аллилуевой. Но и раньше Роза, не смущаясь присутствием жены Сталина, часто подолгу гостила у них на даче и в кремлевской квартире. Эта связь, как утверждают, стала ещё одной из причин самоубийства Надежды Аллилуевой.

После ее гибели ожидалось, что отношения любовников узаконит штамп в паспорте. По какой-то причине этого не произошло. Но карта Розы Каганович в кремлевской поликлинике стояла в ящичке семьи Сталина.

…Якова держали в концлагере. Затем, для контраста, перевели в Берлин, где поселили в шикарном отеле «Адлон», имевшем весьма специфическую репутацию.

В 1956-м году здесь остановится делегация советских писателей, приехавших на волне «оттепели» изучать дружественную ГДР.

Один из участников поездки, писатель Юрий Нагибин, запишет в своем дневнике:

«Отель „Адлон“… всем своим обличьем, сумеречностью коридоров, лестниц и переходов наводит на мысль о мелких политических убийствах и грязно-скучном немецком разврате. Потом мне сказали, что этот отель, в самом деле, постоянно фигурировал и в скандальной газетной хронике, и в детективной литературе».

По этим «сумеречным коридорам» вели измученного допросами сына главы советского государства.

Здесь ему, для давления на психику, показывали документальные фильмы о поражениях Красной Армии. Есть сведения, что именно в «Адлоне» с Яковом Джугашвили встречался главный пропагандист рейха Геббельс, старавшийся склонить пленника к предательству… Не получилось.

Из роскошного номера гостиницы Якова бросили в концлагерь для офицеров в Хаммельбурге. Пытали, мучили голодом.

Один из наших пленных офицеров еще до войны знал сына Сталина в лицо. Увидев его в концлагере, был поражен – так сильно тот изменился.

Лицо исхудало, взгляд глубоко запавших глаз стал тяжел и мрачен. Одет Яков был скверно, как все советские пленные офицеры. Потрепанная шинель, рваная гимнастерка, грубые башмаки с деревянными подошвами.

Все в лагере знали, чей это сын. Тот же свидетель видел, как над Яковом издевался старший охранник, чья обязанность была «маркировать» советских пленных буквами «SU» – Советский Союз. Всем полагалось по два знака, на спине и на груди.