Бомбардировщики

Черт бы его побрал! Где он бочки нашел? И чем они ему мешают? Прямо по курсу черно от клякс разрывов, небо перечеркивают строчки трассеров. Заградительный огонь ведут, уроды недоношенные! По спине ползут мурашки, как подумаешь, что опять придется нырять в этот ад.

– Левее, еще левее, я говорю, – спокойным будничным тоном подправляет штурман, – вон впереди каменный забор и полосатая будка со шлагбаумом.

– Вижу, – нервно бросает Овсянников. От грохота взрывов вырастающей вокруг машины стены огня хочется зажмуриться, да нельзя.

Остается только сконцентрироваться на работе и стараться не думать о рвущих дюраль осколках.

– Между забором и стеной бочки, видишь? Серебристые трубы торчат.

Подполковник молча кивает, как будто Савинцев может видеть его жест. И как штурман умудрился разглядеть хранилище ГСМ? В те самые секунды, когда самолет выходил к точке разворота, углядел. Действительно, между забором и невысоким зданием наполовину в землю врыты цистерны, так просто и не поймешь, что это такое.

Из облака дыма выныривает бомбардировщик и прет прямо в лоб самолету Овсянникова.

Не видит?! Иван Маркович стискивает зубы и сжимает штурвал до боли в руках, матюги прилипают к языку. Машины стремительно сближаются. Прямо в лицо Овсянникову глядит ствол носового пулемета, взгляд притягивают круги винтов. Жуть. Подполковник успевает дернуть машину влево, уводя от фатальной встречи.

– Куда рвешь?! – кричит штурман. – Правее!

К счастью, летчик встречного самолета успел заметить командирскую машину и отвернул.

Бомбардировщики разошлись буквально впритирку, не более полусотни метров друг от друга.

– Номер четырнадцать, лейтенант Туманов, – пробормотал Иван Маркович, заметив знакомую цифру на хвосте самолета. Чуть не протаранил, придурок. Подполковник успокаивается, Туманов сам, наверное, перепугался как следует. Только что отбомбился, вырвался из-под зенитного огня и чуть не столкнулся. Бывает.

Все вокруг затянуто черными дымными кляксами, по обшивке грохочут осколки, над головой целое море огня.

Нет, лучше туда не смотреть. В кабине явственно чувствуется вонь сгоревшего кордита. Кисловатый такой запашок. К гулу моторов примешивается свист воздуха в пробоинах в стенках кабины. Два стекла фонаря покрылись сетью трещинок, посередине аккуратненькие дырочки от пуль.

Овсянников успевает оглянуться по сторонам в поиске ведомых. Туточки они. Оба держатся, разошлись немного в стороны, чтоб работу зенитчикам не облегчать, но далеко не отрываются.