Бомбардировщики

Первая машина докатилась почти до конца летного поля и резко, со скрипом остановилась, чуть было не поломав стойки шасси. Бросившиеся к самолету техники и солдаты роты охраны помогли экипажу выбраться из машины. Пилота пришлось выносить на руках, у него только и хватило сил, чтобы открыть люк, отстегнуть ремни и упасть на пол кабины в лужу собственной крови. Молодой, безусый двадцатилетний парень держался до последнего и потерял сознание, только посадив самолет.

Подбежавшие к машине санитары сняли неумело наложенную поверх штанов повязку.

Задыхающийся от быстрого бега полковой врач Арсений Михайлович сунул первому попавшемуся человеку свой чемоданчик и склонился над пациентом. Работал военврач третьего ранга быстро, благо недостатка в помощниках у него не было. Только после того как Арсений Татаринов извлек из раны осколок и наложил швы, летчика унесли в медсанчасть.

Остальные самолеты садились, как положено, летчики вовремя сбрасывали скорость и старались подкатить машины к своим стоянкам.

Вид приземлившегося пятым самолета заставил перекреститься даже коммунистов и убежденных атеистов. Никто не мог понять, как самолет вообще долетел до аэродрома, как он держался в воздухе? На бомбардировщике места живого не было.

Половина стабилизатора оторвана, консоли и фюзеляж сплошь в пробоинах. Аккуратные строчки пулеметных очередей и рваные дыры от снарядов, в иную собака проскочит. Кожух правого мотора сорван, элерон болтается на тягах. Башня стрелка-радиста разбита напрочь, ШКАС искорежен вплоть до того, что прицел срезан осколком и ствол иссечен.

Однако бывают в этой жизни чудеса. Оба мотора дотянули избитую машину до аэродрома, бензин не загорелся, стойки шасси нормально вышли и зафиксировались замками. А самое удивительное – никто из экипажа не получил ни царапины. Бывает и такое.

Спустившийся из кабины летчик протолкался сквозь облепивших самолет однополчан.

– Да живой я, живой. Тише, блин горелый! Ребята тоже живые, сейчас выберутся.

Отойдя на пару десятков шагов от бомбардировщика, младший лейтенант Нефедов обернулся, сорвал с головы летный шлем и замер.

Готовая сорваться с его губ грубоватая шутка примерзла к языку. Глаза младшего лейтенанта буквально полезли на лоб.

– Мать твою за ногу! – только и смог выдавить из себя летчик. До этого момента он и не подозревал, во что превратили его машину зенитные снаряды и пулеметы вражеских истребителей.

Из кабины самолета все воспринимается немного по-другому.