Ограниченный конфликт

А вот и сама мишень пожаловала. Серебристый флаер опустился прямо перед двухэтажным домом с мезонином и густой живой изгородью цветущей акации. Из машины вышел мужчина в строгом костюме, стряхнул с лацкана пылинки и направился к воротам.

Антуан немедля вскинул винтовку, прицелился и нажал на спуск. Ни одной секунды задержки, клиента он узнал сразу. Очередь из десятка стальных стержней ударила в спину человека. Разогнанные до пяти скоростей звука пули прошили тело, как фанерный лист, и ударили по стене дома. Ничего, это издержки производства.

Антуан искренне надеялся, что в доме они никого не задели.

Окровавленное тело клиента еще стекало по калитке вниз, а киллер уже заскочил в комнату и на ходу принялся разбирать винтовку. Быстро упаковать все в чемоданчик, дело полуминутное, и бегом через задний ход в сад. Там нырнуть в дырку в заборе, перескочить через декоративную оградку и быстрым шагом перейти улицу.

Флаер стоял на парковочной площадке. Напарник только согласно кивнул, когда Антуан запрыгнул на сиденье, и поднял машину в воздух.

Серебристый «форд» неторопливо поплыл над улицей. Дело сделано, сейчас главное не спешить и правила воздушного движения не нарушать. Не хватало еще поиметь разборки с дорожной полицией.

Вечером того же дня Антуан, полностью отстранившись от утренней работы, потягивал вино из хрустального бокала в кругу друзей, собравшихся в гостиной небольшого уютного дама в пригороде Оттавы. Штурмовая винтовка надежно спрятана в банковской ячейке широкого доступа. В этом случае упрощен доступ в хранилище, нет сенсоров на входе, но и имеется риск взлома.

Вся одежда, в которой Антуан выполнял работу, в том числе мономерные перчатки, парик и накладки под скулы, сгорела в утилизаторе. Водитель отогнал машину туда же, где ее взял, – в один небольшой салон проката в Детройте, предварительно пропустив ее через химчистку. Никаких следов не осталось, и доказать причастность одного европейского бизнесмена и литератора к убийству молодого, перспективного североамериканского политика было невозможно.

– Полагаешь, будет большая война? – Седовласый араб с изрезанным глубокими морщинами лицом повернулся к своей соседке. Моложавая женщина в переливающейся всеми цветами радуги юбке и полупрозрачной блузке сидела в кресле у бара, закинув ногу на ногу и накручивая на палец локоны. Звали ее Каролина.

– Уже началась, – голос у Каролины был с хрипотцой, чуть простуженный, – сначала Руссколань, затем Евразия и Индия, потом остальные втянутся.