Ограниченный конфликт

Мысли и эмоции каждого человека становятся достоянием всего экипажа.

Капитан первого ранга Славомир Прилуков принял решение, как он думал, последнее решение в своей жизни. Он принудительно катапультировал экипаж и, сорвав, разблокировав все предохранители, подключился к «мозгу» напрямую, без адаптера, один на один, слился с кораблем в одно существо. Он должен был погибнуть, умереть от кровоизлияния в мозг, через 5–6 секунд прямого контакта. Но не умер. Что-то помогло ему выжить, устоять на краю: может, скрытые доселе способности, а скорее всего, отчаянье и боевая ярость, желание любой ценой спасти своих людей.

Тех, кто за время совместной службы стал для него самыми близкими людьми, почти родными.

Яркая вспышка пронзила мозг, капитан первого ранга Прилуков Славомир Владимирович больше не был командиром корабля, он сам стал кораблем. Тяжелый крейсер-рейдер «Микула Селянович», межзвездный странник, один из сильнейших кораблей, созданных людьми. Могучий непобедимый гигант, построенный, чтобы выжить и вернуться домой из любой передряги, способный вырваться даже из мертвого царства нави.

Всем телом и сознанием ощущалось гудение перегруженных генераторов, чувствовалось предельное напряжение силовых щитов, поглощавших смертоносные импульсы. Всем телом ощущалась отдача от выстрелов корабельных импульсаторов, вибрация от торпедных залпов. На кончиках пальцев чувствовались тончайшие движения прецизионных механизмов наведения. Крейсер маневрировал на пределе и за пределом возможностей техники.

Невозможная спарка человеческого и электронного мозгов творила чудеса. Корабль умудрялся уклоняться от сыплющихся со всех сторон вражеских импульсов и при этом вести точный огонь. Крейсер обрел человеческую душу.

Строй вражеской эскадры расколола вспышка, второй справа крейсер не выдержал очередного залпа и растворился в ослепительном пламени ядерного распада. В четверти астроединицы от «Микулы» катера добивали догонский эсминец. Еще взрыв и еще один: торпеды утопили в клокочущей плазме вражеские крейсер и эсминец.

Нестерпимой болью в сердце отозвалась гибель «Полкана», распыленного на атомы прямым попаданием. Моего катера, моего младшего собрата, связанного со мной незримой нитью родства. Генераторы ревели от перегрузок, чувствовалась боль в поврежденном корпусе, пробитая обшивка, искореженные переборки. Боль гибнущего корабля. Слишком большой перевес противника. Как не маневрируй, а попаданий не избежать.