Жизнь после смерти

Типа золотые врата, апостол Павел, тяжкий суд, все такое.

– А ты хочешь Павла и суд? – удивленно спросила, подняв свой задорный голос, она.

Я задумался. Нет, не хочу, наверное. Да не наверное даже, а определенно точно не хочу. У меня был слишком сложный день, чтобы еще и это… Я умер, в конце концов! С меня на сегодня хватит.

Она смотрела на меня, улыбаясь и, вероятно, умиляясь моей наивной глупости и неосведомленности, словно я слепой котенок. И сколько же таких котят она повидала на своем веку?

– Так я вроде как призрак теперь? Воскресшая душа? – наконец, не выдержал своего любопытства я.

«Называй как хочешь», – ответила она мне без слов.

«А ты?» – тоже спросил ее взглядом я.

– Таарья. Твой Встречный призрак здесь, если тебе так проще понять.

– Это так работает? Ты умираешь и к тебе приходит встречный призрак?

Таарья промолчала почему-то. Но мне и не потребовался ответ.

– А я теперь тоже призрак? Как ты?

– Ну, ты умер. Твоя душа, твое сознание сохранились. В этом мы похожи, да.

Таарья, казалось, привыкла к таким вопросам. Наверное, каждый (вроде меня) ее об этом спрашивает. Мы снова замолчали. Но я уже догадался, что у новой знакомой в детском обличьи, уже есть некий поэтапный алгоритм просвещения недавно умерших в порядках устройства изнанки мира. Поэтому она сама вскоре продолжила, закономерно уловив мою догадку.

– Ты умер. Ну, думаю, ты понял сам, каким именно образом. Твое тело – вот оно, лежит, – на этом моменте я без интереса взглянул в сторону аварии, куда уже успела прибыть «Скорая».

 – Но это больше не ты, можешь не волноваться. Оно тебе уже не нужно.

«Она права, – подумал я. – Зачем оно мне? Будто ничего и не изменилось: я при жизни себя так и чувствовал: мои мысли, мои чувства. И, кстати, мои руки! Вот же они! Я вижу свои ладони. А Таарья видит меня. Я сохранил свой облик, даже будучи призраком?»

Таарья улыбалась с хитрым огоньком в глазах. Она знала, о чем я думаю! Понимала каждую мысль мою, ведь уж наверняка каждый на моем месте именно так, в такой последовательности и размышляет.

Я улыбнулся ей в ответ, разгадав это. Она мне тоже, мы рассмеялись, расхохотались даже. А прямо за нами внутрь «Скорой» грузили мое тело ногами вперед.

– Расскажешь сама, что мне нужно знать?

– Расскажу, Тимофей.

– Так ты знаешь, как меня зовут? – удивился я.

Таарья спрыгнула с камня, на котором мы сидели, по бордюрчику прошлась докуда-то во тьме сгустившейся ночи, подошла к месту аварии.