Жизнь после смерти

– Тааренька, вот те раз! Добрый вечер, милая моя девочка! А Аделина ждала тебя и уж думала, ты не придешь сегодня.

– Да как же, Надежда Ивановна, знаете же, что в любую минутку могу сорваться.

– Служба, служба, Тааренька. Служба – дело такое, – ласково заворчала Надежда Ивановна и будто только сейчас заметила меня, влившегося в кресло. – Так у нас гость!

– Добрый вечер, Надежда Ивановна, – поздоровался я и поправил очки, вставая и показывая манеры.

– О как! Защебетал! Защебетал! – зашлась в смехе Аделина Ивановна.

 – А то представь, Наденька, всего час, как Ташенька его забрала, а он нем, как рыба.

– Это Аделина Ивановна так шутит, – пояснила мне Таарья. – Просто есть некий негласный обычай, закономерность: когда люди умирают, у них поначалу очень много вопросов, эмоций, ну по поводу смерти. И чем меньше времени прошло от гибели, тем больше они говорят и вопрошают. Это потом уже успокаиваются и понимают новый порядок. А ты несколько более молчаливый.

– Умный. Умный малый, – подхватила Надежда Ивановна.

 – Вижу тебя…

– Тимофей.

– Тимофей, – согласилась и улыбнулась ему женщина.

Я смотрел на них и чувствовал какое-то абсолютное тепло этой комнаты. Я был здесь впервые, впервые видел этих бабушек, но чувствовал, будто бы меня здесь ждали всем сердцем и будут ждать всегда. Это что, и есть ощущение Рая?

Разглядывал комнату: вокруг были стены, оклеенные потертыми светлыми обоями, на полу лежал старенький цветастый розоватый ковер с крупным ворсом по периметру, чуть поодаль от нас стоял старинный деревянно-рыжий шкаф и такие же древние полки с книгами.

У старенькой дверки интерьер украшало зеркальце с позолотой на рамке. А с другой стороны было главное во всей комнате – большущее и закругленное сверху окно, затейливо обрамленное шторками с двух сторон. Все здесь казалось таким старинным и диковинным, но в то же время уютным и простым. Детские воспоминания рисовали мне картинку бабушкиной квартиры, и я будто бы чувствовал в воздухе ее любовь, запах ее масляных блинов со сметаной и…

«Бабушка! Так, значит, теперь я смогу с ней повидаться!»

Я сидел в потрепанном, но, очевидно, горячо любимом хозяйками розовом кресле.

Таарья – рядом со мной на деревянном стульчике, что явно был старше меня, подсунув одну ногу себе под попу. Аделина Ивановна с сестрой устроились на подобном моему креслу диванчике справа от меня. Теплота, уют. Дом.

– Вы здесь живете? Не задумывался о том, где живут души умерших людей.