Жизнь после смерти

Видимо, мое лицо выражало абсолютную тупость, отчего Таарья решила не дожидаться моих последующих вопросов и продолжила:

– Мы с тобой говорили про то, что здесь мы все выполняем какую-то работу, помнишь?

Аделина Ивановна потянулась ложечкой к столику и зачерпнула сладко пахнущего варенья. Надежда Ивановна покачала головой, проводив взглядом, как ее младшая сестра с удовольствие проглатывает сладость.

– Ну что ты, Тааренька, у кого работа, а у кого и служба. Как у тебя, например.

– Да будет вам, Надежда Ивановна.

Ну какая же разница, как это именовать? – ласково отмахнулась двухсотлетняя малютка.

– Погодите, – прервал их запутавшийся я, – выходит, есть разные работы здесь. Кто-то встречает таких новеньких, а кто-то зачем-то возвращается на землю?

Женское общество, видимо, любило улыбаться, потому что снова вся троица поймала шутливые взгляды друг дружки. Смеются они надо мной? Вот же женщины! Они и после смерти – женщины.

– Ну, не только.

Другое тоже есть, – сказала мне Таарья. – Но ты прав.

Я задумался. Хотел спросить, как вернуться назад, но почему-то промолчал. Отчего-то мне показалось, что мне рано знать ответ на этот вопрос.

Наискось уставляюсь на Таарью. Она тоже тайком разглядывает меня, я увидел это!

«Ага! Ловишь мои реакции! Читаешь ход моих мыслей!»

– Сейчас уже поздно. Можем и сегодня, конечно, пройтись и поговорить, как тут и что, если тебе не терпится, – начала Таарья, но я понял, что она хотела побыть здесь, с бабушками-сестрами этим вечером.

«Ну а мне-то куда теперь торопиться, – думал я. – Успеет мне все рассказать».

Таарья, видимо, опять проницательно уловила мои рассуждения и благодарным взглядом ответила:

«Расскажу-расскажу, обещаю. А теперь давай просто посидим».

И мы все замолчали, думая каждый о своем. Ну я-то понятно, о чем думал, а вот они… Что, интересно, в голове у Таарьиной души? А у Аделины Ивановны, которая наслаждается своим чаем? А у старшей Надежды Ивановны? О чем думают все эти несомненно мудрые, повидавшие многое на своем веку женщины?

– Так, значит, у душ тоже есть дома, где они живут?

– Конечно, есть, а как иначе.

На улице жить, можно, конечно, мы ни холода, ни страха не почувствуем, но все-таки привычка к собственному дому у многих есть.

– А ты где живешь? – обратился я к Таарье.

– В Цесисе. Городок такой в Латвии. Я там родилась.