Лунный свет и дочь охотника за жемчугом

Но он был таким человеком, который ничего не брал для себя – ни их земли, ни воды, ни женщин, а вознамеривался только отдавать: кров, еду, заботу, веру. Хотели они того или нет.

Он провожает ее в засиженную мухами церковь, где после слепящего солнца тускло, как в холодном тумане. Внутри на удивление чисто. По центру – скамьи из плавника. На простом пюпитре лежит Библия в заплесневелой обложке из телячьей кожи. В темном углу прислонены стойки для крикета, возле них брошен запылённый темно-красный мяч.

– Пойдите сюда.

Давайте присядем ненадолго. – Они устраиваются в передней части церкви, куда сквозь жалюзи на окнах просачивается скудный солнечный свет. Что-то есть в тихом голосе мужчины, что успокаивает Элизу. Святой отец – единственная добрая душа, проявивший настоящую заботу об отце. Все остальные в городе, в том числе и ее брат, с таким упрямством торгующий в Коссаке, продолжают жить обычной жизнью, в то время как ее собственную жизнь швырнули об стену, разбив вдребезги.

– И как справляется ваш брат? – спрашивает Маквей.

– Он отплыл в Коссак по делам.

Немного помолчав, Маквей складывает пальцы домиком.

– Я думаю, в том, что он отстранился от этой трагической ситуации, нет ничего такого ужасного, – произносит он задумчиво. – И мы ведь знаем, как он переживает.

Она старается не вспоминать, как однажды еле живого Томаса вытащили из борделя на Шеба-лейн. А сколько раз она просыпалась и обнаруживала, что он валяется на веранде с засохшей на шее рвотой, а вокруг с удовольствием кружат москиты!

Сейчас она вновь переключает внимание на этот разговор.

Нельзя терять времени, поэтому Элиза сразу переходит к своей просьбе.

– Я думаю, про исчезновение моего отца многое не договаривают, – произносит она, а затем прикусывает язык. Может, он, как Паркер, посмеётся над ней? Но священник молчит, только хмурится, и она продолжает: – Я не верю в то, что он мёртв. Не знаю почему, вернее, пока не могу объяснить, но если смогу выяснить, что произошло, если смогу найти его, тогда, наверное, и Паркер свернёт розыск Баларри.

Маквей ничего не говорит, лицо его непроницаемо. Она понимает, какое впечатление, должно быть, создаёт о себе у этого мужчины, какой отчаявшейся кажется большинству жителей Баннина.

– Знаю, вы можете счесть меня глупой, но все же я никак не могу понять. Разве можно просто так исчезнуть с корабля? – Нуждаясь в человеческом контакте, она наклоняется так близко, что чувствует тепло его тела. – Томас сказал, что жемчуг не пропал.