Лунный свет и дочь охотника за жемчугом

Вам не следует идти на этот адрес одной, и я от всей души надеюсь, что такого намерения у вас нет.

– Что ж, а я надеялась, что идти одной мне не придётся. – Она ещё не закончила фразу, а Маквей уже качает головой. – Пожалуйста, мне просто необходима помощь! – Ее голос напряжен. – Я должна выяснить, что произошло. Я уверена, что кому-нибудь в этом месте что-нибудь известно. – Она замолкает на мгновение, разочарованно выдохнув. – Мне нужен мужчина, с помощью которого можно будет получить доступ в определенные заведения.

 – Ей приходится произнести эти слова вслух, но они вызывают у неё негодование.

– Элиза, по правде говоря, это совсем не в моей компетенции. Это будет выглядеть не очень хорошо.

– Ну тогда мне придётся идти одной. – Разгладив складки на юбке, она отступает от него на шаг.

Маквей, застонав, соглашается.

– Хорошо, ладно. Я знаю, что это.

Обернувшись, Элиза видит, что он озабоченно хмурится.

– Я знаю, о каком доме говорится, – нехотя признаётся он. – У него достаточно дурная слава в определенных кругах города.

 – Элиза широко распахивает глаза.

– Вы слышали о тонгах? – спрашивает он, глядя ей в глаза. Не дождавшись от неё ответа, он продолжает: – В этой группе только мужчины. Нехорошие мужчины. По-настоящему испорченные. Они проворачивают темные дела. Подделка драгоценностей и тому подобное. Азартные игры. Бордели. – Он качает головой. – Эти людишки называют себя «Братством убывающей Луны». – Он помахивает бумагой. – Отсюда и знак. – Маквей ведёт по рисунку пальцем.

 – Это своего рода визитная карточка. Шрам в форме серпа, который они оставляют на теле. Это очень опасные люди, не стоит с ними связываться. А мне не стоило вам о них рассказывать.

Она уже слышала о тайных сообществах, о том, как они приводили в исполнение свои приговоры, оставляя после себя тела с выпученными глазами и разорванной трахеей. Перед глазами все плывёт.

– Я понятия не имею, зачем ваш отец записал этот адрес у себя в дневнике.

От одной мысли об этом ее начинает тошнить.

Отца вовлекли в торговлю фальшивым жемчугом? Или того хуже – он приложил руку к борделям? Он всегда был очень мягким человеком, но, возможно, какая-то часть его души ожесточилась после жизни в Баннине.

– Как мне туда проникнуть?

– Элиза.

Что бы он ни натворил, она должна найти его.

– Вы же знаете, что я так или иначе узнаю, так что лучше бы вы сами мне рассказали.

Священник тяжело вздыхает.

– Я расскажу, если пообещаете, что найдёте себе провожатого.