Николай Некрасов. Его жизнь и литературная деятельность

Ты осужден печать изгнанья

Носить до гроба на челе, —

сказал ему тогда таинственный голос, —

Ты осужден ценой страданья

Купить в стране очарованья

Рай, недоступный на земле!

И поэт не теряет бодрости; он даже полюбил свой крест:

Теперь отрадно мне страдать,

Полами жесткой власяницы

Несчастий пот с чела стирать!

За туманно-романтической формой как будто чуется здесь и нечто автобиографическое (печальное детство; разрыв с отцом, бросившим юношу-поэта почти нищим на мостовой большого города), как будто слышится искренняя нота горделивой уверенности в том, что, и “очутившись на земле”, он не утратил стремления к идеалу: хотя бы “ценой страданья” он придет все же в обетованную землю!

Красавица, не пой веселых песен мне!

Они пленительны в устах прекрасной девы,

Но больше я люблю печальные напевы… —

читаем в другой пьесе, интересной в том отношении, что здесь впервые выступает образ матери Некрасова, воспетый им позже в таких чудных трогательных стихах.

Унылый напев, объясняет поэт, в особенности мил ему потому,

Что в первый жизни год родимая с тоской

Смиряла им порыв ребяческого гнева,

Качая колыбель заботливой рукой;

Что в годы бурь и бед заветною молитвой

На том же языке молилась за меня;

Что, побежден житейской битвой,

Во власть ей отдался я, плача и стеня…

Следует еще отметить глубокую религиозность, характеризующую сборник “Мечты и звуки”. В каждом почти стихотворении встречаем упоминание о Боге, о молитве, о необходимости “путь к знаньям верой осветить” и “разлюбить родного сына за отступленье от Творца”.

Дух сомнения представляется Некрасову злым духом, и он советует не вверять сердца “его всегда недоброму внушенью”:

Порыв души в избытке бурных сил,

Святой восторг при взгляде на творенье,

Размах мечты в полете вольных крыл,

И юных дум кипучее паренье,

И юных чувств неомраченный пыл —

Все осквернит печальное сомненье!

Напомнив еще раз читателю, с какой точки зрения оцениваем мы “Мечты и звуки”, резюмируем теперь наше общее впечатление.

Книжка эта является, по нашему мнению, не столько продуктом сознательного литературного подражания романтической школе, сколько зеркалом детски неопытной и наивной, но глубоко искренней, религиозно и поэтически настроенной юной души. Слабые в художественном отношении, стихи эти обнаруживают тем не менее богатый запас нетронутой душевной силы и свежего чувства.