Звезда Серафима Саровского… Звезда любви…

Когда же поймут, что тоже небезгрешны, глядишь, и пересмотрят этические нормы относительно своих дочерей. Станут более лояльными к ним. Неужели нам это не на руку? Как думаешь, братишка?..

– Кто знает, Станек, кто знает… – рассмеялся Михаил.

– Вот и отлично! Рад, что между нами снова единомыслие. А теперь, Михаська, достаточно всех этих разговоров! Впереди нас ждут другие, более интересные дела.

Друзья, один за другим, запрыгнули в коляску ожидающего их экипажа и удобно уселись на кожаном диване, вдоль спинки которого были разложены мягкие подушки и валики, облаченные в кожаные наволочки.

– Вперед, Аркашка, да с ветерком!.. – бодрым голосом отдал Станислав распоряжение своему кучеру, рослому, крепко сложенному парню, который, словно на боевом посту рекрут, стоял по стойке смирно рядом с их коляской. – Едем на бал! На бал по случаю помолвки панны Эллены! Гони скорее, Аркашка, своих лошадей! Ведь в доме господ Медведских «…полна уже народу зала, музыка уж греметь устала…» – принялся он ликующе цитировать стихи Пушкина…

– «Толпа мазуркой занята.

Кругом и шум и теснота», – подхватил стихи Михаил, подключившийся к разудалой волне друга…

– «Бренчат кавалергарда шпоры. Мелькают ножки милых дам,» – продолжил Станислав и в порыве душевного подъема обнял Михаила за плечи…

– «По их пленительным следам летают пламенные взоры», – закончил цитировать стихи Михаил и, поцеловав сложенные в щепотку пальцы обеих своих рук, пустил воздушные поцелуи во все стороны света…

– Трогай, Аркашка! Трогай!.

. – снова отдал Станислав приказ своему кучеру. – Не то опоздаем! – поудобней уселся Станислав на диванчике коляски и настроился получать удовольствие в мягких его подушках.

Однако Аркашка не спешил выполнять команду своего хозяина. Вместо этого он принялся топтаться на месте и нещадно тереть рукой свою мощную, покрытую от волнения багровыми пятнами шею.

Может… собирался с мыслями и решимостью о чём-то спросить своего барина?.. Кто ж его знает…

Станислав неплохо знал своего кучера Аркашку, знал его, как исполнительного работника и добросовестного конюха. Ухаживая за лошадьми, он с полной отдачей предавался своему любимому делу, к которому призван был не иначе как самим Господом.