Звезда Серафима Саровского… Звезда любви…

В пролетке находился какой-то величественный седок. Сердце Станислава сбилось с былого спокойного ритма и застучало учащённо, взволнованно, отдаваясь своими ударами во всём его организме.

Пролетка, которой управлял страшно усатый и бородатый извозчик, лихо подкатила к подъезду. С ее подножки, почти на ходу, соскочил молодой господин… Увиденное повергло Станислава в шок… Перед ним стоял его любимый и долгожданный друг Михаська, с которым он не виделся более полутора лет с того самого момента, когда вместе с ним встречал в Варшаве новый 1914 год.

Станислав взглянул на него так, будто бы открывал его для себя вновь… Его тут же посетила мысль, что друг его, высоченный, широкоплечий, прекрасно сложенный парень, уж очень нереально красив, причем настолько красив, что обликом своим мог бы сравниться с красотой прекрасного юноши Аполлона Бельведерского, по подобию которого, очевидно, и создан был Творцом.

Михаил одет был в темно-серую визитку, черный жилет и белую сорочку, под воротничком которой был повязан широкий, черный галстук.

Стройные его длинные ноги обтягивали узкие светлые брюки в черную полоску. Несмотря на то, что он был с дороги, его элегантные, черные туфли, украшенные фальш-шнуровкой, были безукоризненно чисты. В руках он нервно тискал светлую соломенную шляпу-канотье, плоскую тулью которой красиво украшала широкая чёрная лента.

Станислав залюбовался другом… Он даже упустил момент, чтобы проявить хоть какие-то эмоции, связанные с неожиданным его появлением у парадного крыльца своего дома.

Легкий ветерок обдувал черные пряди длинных, вьющихся волос Михаила. По лицу его блуждала немного смущенная улыбка, образуя в уголках аккуратного рта небольшие мягкие ямочки. Его красивые тёмно-синие глаза, глубину взгляда которых подчеркивали длинные, пушистые ресницы и идеально очерченный изгиб густых бровей, светились радостью.

А еще Станислав обратил внимание на то, что у Михаськи появилась маленькая шелковистая бородка и такие же тоненькие усики.

– Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, братишка!.

. – развел руками обескураженный Станислав, при этом чуть было не выронив трость, зажатую под мышкой. «Ты куда же это, брат, подевался?! – растерянно спросил он, все еще не отдавая отчета происходящему. – Я уж и не знал, что думать!.. Конец августа на дворе, а от тебя ни слуху, ни духу!.. Ты что?!! В своем ли ты уме?!! Почему так долго держал меня в неведении?!!»

– Не думал, что настолько сильно по тебе соскучился, Станек!..