Звезда Серафима Саровского… Звезда любви…

Бесцеремонно распихав всех своими локтями и оказавшись на переднем плане собравшейся на крыльце дома прислуги, стал и он с любопытством рассматривать приехавшего господина, которого с такой любовью все обнимал и прижимал к себе его барин, господин Войцеховский.

Михаил чувствовал, что возбудил у прислуги своего друга Станислава повышенный к себе интерес, поскольку их откровенно восхищённые и зачарованные взгляды просто-таки были прикованы к нему, но особого значения этому не придавал. Он уже привык к тому, что его колоритная внешность не остается без неуёмного внимания людей, а особенно женщин.

Ну, что ж… Михаил действительно был красив, и, если бы его красота была запечатлена на холсте, то им можно было бы любоваться открыто и до бесконечности, получая от этого неслыханное эстетическое наслаждение. Но в жизни такие вещи непозволительны, и им любовались только украдкой.

Михаил замечал, как это деликатно, скрыто, ненавязчиво делают дамы воспитанные, обученные этикету.

А вот простолюдинки, в силу отсутствия должного воспитания, позволяли себе проявлять к его красоте свой не завуалированный, ярко выраженный интерес, как это делают дети, а когда встречались с ним взглядом, прыскали со смеху и разбегались в разные стороны.

– Нет, вы только посмотрите на них, пан Богдан! – возбужденно воскликнул Станислав. – Когда нужны были, никого не мог дозваться, а теперь и в дом-то не пробьёшься. Встали тут, cholera, рты пораскрывали! А ну, быстро отнесите багаж барина в приготовленную для него комнату, и марш по своим делам!!! Да побыстрее с глаз моих долой!.

.

Орава домашней прислуги отпрянула в сторону, пропуская господ в дом.

Андрейка тем временем ухватил за ручку огромный, изрядно истасканный в дальних дорогах чемодан Михаила, намереваясь отнести его в комнату, приготовленную для него, но…. из этой затеи у него ничего не получилось. Объёмный чемодан, перетянутый добротными, с надежными медными пряжками ремнями, ограничивающими излишнюю его припухлость, даже и не подумал сдвинуться с места.

В этот самый момент он и получил увесистый подзатыльник от старика-дворецкого, который, отогнав его от чемодана, всучил ему в руки большую картонную коробку для шляп и дорожную сумку приезжего барина, а его чемоданы взял в свои руки.

Между тем Станислав и Михаил вошли в дом и оказались в просторном его холле.

– Вот мой холл, Михаська, – улыбнулся Станислав.