Звезда Серафима Саровского… Звезда любви…

Уже и не помню, когда так смеялся… Ну ты и насмешил меня, брат…

Михаил снова оценивающим взглядом окинул свои туфли, потом… туфли, которые были на ногах Станислава: «Да у тебя и у самого-то, брат, лапища – о-го-го, какая! Кто бы смеялся…»

– Да в том-то и дело, что тоже большая. Сорок пятый размер у меня, – продолжал смеяться Станислав. – Такие лапы, как у нас с тобой, Михаська, редко где найдешь… Да уж… вымахали мы с тобой, брат, – подошёл он к Михаилу, взял его под локоть и подвел к зеркалу.

Они стояли плечом к плечу у зеркала и внимательно рассматривали самих себя и друг друга в его отражении.

Оба высокие, статные. Один златокудрый, другой – брюнет с роскошными кудрями… Светлые лица… Высокие лбы… Идеально очерченный изгиб красивых густых бровей… Точеной формы носы, только у Станислава, в отличие от Михаила – с небольшой горбинкой. Большие, выразительные глаза: у Станислава карие, у Михаила синие. Движения их неторопливые, вальяжные. Внешнее и внутреннее их содержание красноречиво отражает в мир благородство их происхождения…

– А знаешь, Михаська, – вдруг прервал молчание Станислав, – я вот о чем всё хотел с тобой поговорить.

Тебе никогда не приходило в голову, что мы с тобой и в самом деле братья? Никогда об этом не задумывался?

– В каком смысле – братья? В духовном?..

– Нет, Михаська, в прямом смысле этого слова… Вспомни Ясно Вельможного пана Ордоновского. Вспомни этого Дон Жуана. Сколько женщин перебывало в его постели! Скольким он судьбы испортил из-за безответной любви! И ведь с твоей матушкой, простой крестьянкой, тоже успел переспать.

Ведь это он – твой настоящий отец, а не Селивестр Богдан!..

– Только и всего?!! – разочаровался в сказанном им Михаил. – Я-то подумал, что ты мне что-то новенькое расскажешь. О том, что я внебрачный сын барона Ордоновского, двадцать восемь лет ни для кого не является секретом.

– Тогда, Михаська, давай с тобой немного поразмыслим. Итак… всем известно, что по Ясно Вельможному пану Стефану Ордоновскому сохли все, без исключения все женщины.

Не так ли?!

– Еще бы! – усмехнулся Михаил. – Это не просто мужчина, это сам Зевс! Зевс во плоти! Мой папаша, он еще то-о-от самец!..

– В том-то и дело! – согласился с ним Станислав. – И ты знаешь, брат, участь сохнуть по Ясно Вельможному пану не обошла и мою матушку. Ведь и она побывала в постели этого знойного самца, этого Зевса во плоти…

– Что-о-о?!! – опешил Михаил. Нет, не опешил… Он просто-таки врос ногами в пол.