Цивилиzации

Какой смертный, не будь он Иовом, не умер бы от отчаяния вместе с ними? Не знаю, зачем Господь продлевает таким образом мое жалкое существование.

Я гол и похож на бездомного пса, почти слеп, и никто меня больше не замечает. Разве что у дочери Анакаоны есть интерес, какой дети иногда проявляют к старикам, которые рассказывают им разные истории. Каждый день она приходит ко мне послушать про великую Кастилию и ее озаренных славой монархов.

Без даты

Удивительно, как быстро маленькая Игуэнамота [18] усваивает кастильский, который прекрасно понимает, и уже умеет повторять разные выражения, чем невероятно забавляет мать.

В глазах царицы я всего-навсего шут, который только и может что развлекать ее дочь.

Без даты

Коль скоро у ваших высочеств не будет нужного случая, раз уж Повелитель всего сущего распорядился иначе, я молю Отца Небесного спасти все эти записи, чтобы однажды стало известно о моей трагической судьбе и о том, как я прибыл сюда издалека, служа своим правителям и оставив жену с детьми, которых в результате больше не увидел, и как теперь, в конце жизни, я лишен положения и состояния – без вины, суда и милосердия.

Говоря «милосердие», я не имею в виду их высочеств, не они виновны в произошедшем и не Господь, а злые люди, которыми я имел несчастье себя окружить, они привели меня к гибели вслед за собой в этой забытой богом земле.

Без даты

Близится час, когда моя душа будет призвана к Богу, и если по ту сторону Океанического моря меня уже, верно, забыли, я знаю, что хотя бы одно существо еще заботится о поверженном адмирале: маленькая Игуэнамота, которая однажды станет царицей, мое последнее здесь утешение, будет рядом и закроет мне глаза.

Господу угодно, чтобы ради своего спасения и в память обо мне она приняла нашу веру.

Без даты

Несчастен я, иначе и не скажешь. До нынешнего дня я оплакивал других: теперь же пусть, сжалившись, примут меня небеса, пусть плачет по мне земля.

Без благ преходящих беден я, точно Лазарь. А что до духовных – какими путями попал я сюда, в Индии, известно. Я здесь один на один со своей бедой, хвор и каждый день жду смерти в окружении полчища дикарей, бесконечно жестоких и враждебных; не дано прикоснуться мне к святым дарам нашей церкви, и душа моя будет ею забыта, раз обречена покинуть здесь мое тело. Да оплачет меня проникнутый любовью к ближнему, истине и справедливости.