А дальше – море

На следующей неделе ей исполняется тринадцать. Уже не маленькая девочка.

Редж обнимает ее на тесной кровати. Она прижимается к нему всем телом и вздыхает. Оба молчат.

– Но я все равно мечтаю, – признается Милли. – Поехать к ней. Разве ты не хочешь увидеть большой дом, где она живет? Познакомиться с Нэнси, Итаном и их мальчиками? Понять, что она имеет в виду, когда пишет, как затеяла какой-то бизнес вместе с Уильямом?

Редж улыбается в темноте. Это было в последнем письме: Беатрис и Уильям помогают по хозяйству разным семействам в Мэне.

Каждое утро они плывут на лодке на материк и почти весь день косят газоны и пропалывают огороды. Иногда продают в городе ягоды и всякое такое. Большую часть заработанных денег они передают на военные нужды. Даже придумали название для своего бизнеса: УБ-Озеленители. Он гордится дочерью. Девочка, которая почти два года назад уехала от них, очень изменилась. Так и должно быть, разумеется. Она становится самостоятельной.

– Ну давай помечтаем, – предлагает он.

Давно они этим не занимались. В самом начале, когда Беатрис только уехала, они вместе воображали, как там она – на корабле, в ее новом доме. Но со временем представлять становилось все труднее. – Мы выходим из поезда в Бостоне, – говорит Редж, – а они встречают нас на вокзале. Итан, какой он, как ты думаешь?

– Ну, – хмыкает Милли, – чуть полноват. Как обычно полнеют мужчины, живот нависает над ремнем. Усы, но бороды нет. Очки, конечно же. – Милли говорит, ероша его кудри.

 – Не то что мой красавчик муж.

Они улыбаются друг другу в темноте. Сколько времени прошло с тех пор, как они вот так болтали? Она уже много месяцев не прикасалась к нему.

– А Нэнси, – Редж хочет, чтобы это продолжалось как можно дольше, – как она выглядит?

– Ну, мы знаем, что она блондинка, верно? – В голосе Милли появляются напряженные нотки. – Беатрис рассказывала. Но крашеная блондинка, из тех дамочек, что не могут примириться с утратой молодости.

– Ладно, – хохочет он, – немножко злобно, но годится. И тоже полновата, наверное. Эти булочки, которые они вечно там пекут…

Теперь хохочут уже оба, и Милли даже прикрывает рот ладонью.

– Ой, Реджинальд, – говорит она, – какие же мы гадкие. Нехорошо над ними смеяться.

– Все нормально, – отзывается он. – Нам можно.

Они воображают, как выглядят мальчики, вокзал, панорама города, но ни один из них не желает представлять Беатрис в этом мире.