Однажды в СССР

Беглецы скрылись по грунтовке к стадиону, затем – по дорожке, параллельной центральной аллее. Двигались быстро, оглядываясь. И было то не лишним – пару раз будто кто-то мелькал вдалеке.

Свернули в узкий проход, который шел мимо борцовского зала к колоннаде, украшающей вход в парк. Дорожка была выложена из плит, слева и справа шла живая ограда, разросшаяся до такой степени, что на пути могли разойтись лишь два не очень толстых человека.

Вдруг Валька остановилась.

– Так, нам и туда нельзя…

На лавочке в конце аллеи сидели ребята в панамках, бренчали на гитаре, пели под нее дрянными голосами.

Под лавочкой стояли упакованные в сумки-авоськи две трехлитровые банки с пивом.

– Аэродромовские… – отметил зачем-то Аркадий.

– Ты и этим чем-то насолила?.. – предположила Вика.

– Да что этим дуракам солить?

Меж тем, в другом конце аллеи появилась иная компания – со значками на футболках. И все, что оставалось – это отступить на небольшую площадку перед входом в спортивный зал.

– Мы, если что, ни при чем, – напомнил Пашка.

– Уже причем, – мрачно сообщила Валентина.

Тогда Аркадий стал стучать по стеклу двери спорткомплекса. И из полумрака фойе появилась немолодая женщина в синем форменном халате.

– Теть Варь, откройте, откройте… – заспешил Аркадий.

Та, узнав Аркашу, действительно открыла дверь.

– Нам бы через черный ход выйти! – пояснил юноша, когда они вошли внутрь. – Я потом зайду, все расскажу, вы не поверите!

Дверь закрылась, и тетя Варя повела беглецов через полумрак спящего спорткомлекса.

– Это наши подшефные, – сообщил Аркадий, хотя никто не спрашивал. – Я тут чинил водопровод.

Прошли по коридорам, через пустой борцовский зал, спустились к раздевалкам, где стоят застарелый запах пота. И вот женщина открыла дверь наружу.

– Спасибо, теть Варь, я загляну на днях, – вместо прощания бросил Аркадий.

Из парка вышли на шоссе по съезду, через который к спорткомплексу в дни соревнований прибывали автобусы со спортсменами. Как раз вдоль заводского забора катил похожий на избушку трамвайчик.

Он остановился точно на остановке, но вагоновожатый терпеливо ожидал, пока потенциальные пассажиры достигнут дверей и займут места в салоне.

Трамвай был за номером семь, и это значило – идет в город. Но планы пассажиров не распространялись так далеко.

Глава 12

Гастроном имел какой-то скучный номер, но в народе именовался «Зеркальным» из-за множества зеркал, кои были вделаны в стены.