Большая охота

– San Gradualis, Святой Грааль, – по-прежнему тихо, но вполне отчетливо на сей раз повторил Франческо. – Я дал вам напиться из чаши Святого Грааля. То есть, мне кажется, это была именно та чаша. Я не знал наверняка, но решил, что вреда все равно не будет.

Повисла гробовая тишина.

Дугал выглядел, как человек, только что получивший по башке дубиной. У мистрисс Уэстмор самым натуральным образом отвисла челюсть и округлились глаза. Гисборн соскочил со своего топчана. Франческо, глядя в пол, нервно крутил на пальце серебряное колечко.

Потом все загомонили разом.

– Это такая невзрачная деревянная посудина? – ошеломленно спросил Дугал. – Не может быть! Мы в Дингуолле из таких сидр пили, а Грааль, он… он совсем другой… золотой с каменьями… наверное…

– Рехнулся, не иначе, – пробормотала Изабель. – Но если и правда… Грааль… да, это все объясняет, но это невероятно, клянусь Богом…

– Мессир Дугал, я из лучших побуждений, честное слово, я же не думал! – заторопился итальянец.

 – Вы умирали, и я по чистому наитию…

– Да подождите вы! – рыкнул Гай, ошарашенный новостями. Ибо Франческо утверждал, будто держал в руках вещь, священную для любого христианина и утраченную в незапамятные века.

Одна из величайших реликвий мира, наряду с Древом Истинного Креста и Копьем Лонгина. Крест и Копье были потеряны два года назад в Святой Земле, в великой битве при Тивериаде. Что же до Чаши Грааля, то в запутанной истории ее странствий вряд ли могли толком разобраться самые высокоученые клирики Сорбонны и Кентербери.

Все сходились в одном – Чаша существовала, у подножия Голгофы Иосиф Аримафейский наполнил ее кровью Христовой… и затем на три столетия святая реликвия исчезла из мира. Где она хранилась все эти годы, чьи руки прикасались к ней – знает один лишь всеведущий Господь да еще, может быть, немногие особо доверенные ангелы.

Спустя триста лет неутомимая Святая Елена, императрица Византии, собирательница реликвий времен земной жизни Христа, будет держать Чашу в руках и с трепетом поставит ее на алтарь церкви во Имя Страстей Господних в Иерусалиме.

Однако пройдет еще полтора столетия, и неведомые пути приведут Чашу в павший под ударом готов Рим. Здесь ее история становится двоякой, как течение разделившейся на два рукава реки. Около 500 года от Рождества Христова свет Чаши воссияет на далеком острове Альбион, при дворе правителя полудикого племени бриттов, Артура.