Фактчекинг. Чеховы. Изнанка мифа

Второе, что меня огорчило в твоем письме, это что ты не увидишь даже Шуры, а я надеялась, что ты привезешь его ко мне[38 - В это время ее сын находился у отца в Петербурге. Своего отчима Шура не любил и в письмах к матери называл его дураком.]. Ради Бога постарайся хоть повидаться с Шурой, голубчик ведь ты теперь понимаешь как можно любить своих детей. Ты вот и теперь, я уверена, беспокоишься за Колю и Тосю[39 - Тося – домашнее прозвище маленького Антона.], а каково мне не видать столько времени своего мальчика, которого я также люблю, как и этих детишек.

Вчера была с детьми утром в зоологическом, Колька был в восторге. Вместо сига лучше привези Кольке башмаки или мне перчатки черные фильдекосовые».

От Давыдова еще ничего не получала, думаю сегодня опять идти к нему.

Хлопочи ты также и об месте, ведь не поедешь же ты обратно в Новороссийск.

Любящая тебя Анна».

Уже заканчивалось лето. Иван вернулся к своим учительским обязанностям, семья готовилась к переезду на новую квартиру, и только неприкаянный Александр все пребывал в неизвестности относительно своей службы.

Иван Чехов – Антону Чехову:

«Александр ужасно бедствует, занятий никаких не имеет, бывает у меня каждый день, прочитывает газету и уходит домой. Вчера он ходил занимать денег, чтобы заплатить за квартиру, и едва-едва нашел добрейшую редакцию «Сверчка».

В самом деле, откровенно говоря, тяжело смотреть на Александра. Живет он в отвратительной обстановке, и что он, кто он, чего он хочет, трудно узнать.

Квартиру нанял он где-то на Живодерке, я еще у него бы был».

В Новороссийск Александру возвращаться не пришлось. Хлопоты – не без помощи Антона – увенчались успехом, и с таможенной службой было покончено. Теперь зарабатывать на хлеб Александр Павлович Чехов будет журналистикой и литературой:

«Кажется, нужде моей приходит конец. Буду сыт и я, – доложил он Антону в конце декабря 1886 года и добавил – Сижу на одной колбасе да селедке. Если это письмо застанет Анну еще в Москве, то изругай ее и погони помелом».

В конце февраля 1887 года Александр, всегда трепетно относящийся к своему здоровью, сообщил Антону: «Болит левая половина груди. Кашля нет. Сон и аппетит хороши. Пульс правилен и издыхать еще не хочется. Если твои слабые мозги осмыслят мой morbus[40 - Болезнь (лат.)], то дай совет».

Не получив совета по поводу хорошего аппетита и сна, «больной» отправил срочную телеграмму: дескать, помираю, и брат-доктор приехал.