Фактчекинг. Чеховы. Изнанка мифа

Потрясенный увиденным, он писал родителям:

«Живу у Александра. Анна Ивановна больна (бугорчатка). Грязно, воняет и проч. Душно. Грязь, вонь, плач, лганье; одной недели довольно пожить у него, чтобы очуметь и стать грязным, как кухонная тряпка. Вчера я ночевал и обедал у Лейкина. Вот где я наелся, выспался и отдохнул от грязи!»

В январе 1888 года Александр сообщил Антону, что у жены «большой абсцесс между печенью и почкой», и врачи подумывают об операции. Но неожиданно состояние Анны улучшилось, и было решено отправить ее с детьми на дачу под Тулу, и уже был назначен отъезд на первое апреля.

Однако в начале марта больная опять слегла.

Дальше события развивались стремительно.

«Анна опять заболела влежку. Когда эта херомантия кончится? Что ни день, то огорошивание, и конца не предвидится. Прожил жизнь, не живя», – не скрывал досады и неприязни Александр. – Общий вид ее жалок. Худа, не питается, молока не может проглотить, лежит, сторона печени вздута.

Постоянная рвота и голодание окончательно истощили ее. Смотрит совсем мертвецом. Глаза блещут неестественно, точно в них сконцентрировалась вся угасающая жизнь. Я не выдерживаю этого блеска: мне становится жутко, и я отворачиваюсь…»

«Состояние духа ее – невозможное. Я произведен в такие подлецы, испортившие ее жизнь, что повесить меня мало. В общем такой хаос, такая чертовщина, что у меня голова кругом. Суди ты сам птичьими мозгами: меня нет целые сутки дома, прислуга не успевает удовлетворять капризам и бесит больную невольно.

Прихожу из редакции – новая беда: подай ей ту подлую женщину, на которой я хочу жениться и которая намерена во имя своих будущих детей отравить Кольку. Всю ночь до утра бьешься и не находишь себе места».

Александр жалел себя, сетовал на судьбу: «Живется по обыкновению лохудренно и беспокойно. Все начинает противеть. Приятно сидеть только у осколочных дам, как у бесхитростных дынек». Слов сострадания к умирающей жене он не находил – только обвинения:

«Лучшие годы моей юности истерзала своей ревностью полусумасшедшая, душевно-больная Анна Ивановна».

Семь лет назад он сошелся с ней наперекор семье, теперь же, надев маску мученика, скулил в письмах:

«Я не заслужил ордена св. Анны, а он повешен мне на шею, и я ношу его в праздник и в будень»[41 - Эту метафору – Анна на шее – Чехов использовал для своего знаменитого рассказа.].