В сумерках. Книга первая

Они впадали в тоску либо в ярость, безошибочно считывая чужой код в его облике. Человек с нестриженными волосами и ясным взглядом, устремленным куда-то мимо собеседника, наделенного кое-какой властью, вполне мог на досуге играть джаз, а ведь «сегодня он играет джаз, а завтра…». Хромая рифма Сергея Михалкова, в начале шестидесятых связавшая музыкальный жанр с предательством Родины, навсегда сковала мозг каждого мелкого функционера, состоявшего в нерушимом блоке коммунистов и беспартийных. А тут уже и семидесятые надвигались с неотвратимостью победы развитого социализма.

Кирилл не грубил начальству, не нарушал, не требовал. Он размышлял: почему беспартийные не выставляют своего собственного кандидата на выборах в городской Совет, в районный Совет и в Верховный Совет СССР? Его, абсолютно беспартийного, не устраивала неизбежность состояния в блоке с коммунистами. «Допустим, руководящая роль у партии. Ладно. Не претендую. Но почему следует держаться с ними, с партийными, в нерушимом блоке?» – рассуждал Кирилл сам с собою.

– Пусть бы руководили, а мы бы жили сами по себе, не смешиваясь.

Друг обозвал его оппортунистом, пораженцем и троцкистом.

По вторникам для первой смены в цехе проводили политинформацию. Кирилл спрашивал, с кем еще, кроме коммунистов, можно вступить в блок беспартийному человеку, и нельзя ли действовать как-то отдельно.

– Нельзя, – сдержанно отвечали ему вышестоящие товарищи.

Товарищи буквально располагались выше – на подиуме, где заседал президиум любого мало-мальски значимого собрания. Они либо стояли, либо сидели и притопывали ногой и постукивали карандашом по столешнице.

– А профсоюз? – не унимался Кирилл, вынуждая тем самым дежурного политинформатора материться прямо с трибуны.

– Ты чё, тупой? – спрашивал политинформатор.

– Нет, – честно отвечал Кирилл.

– Тебе чё, больше всех надо? – кипел несчастный лектор, стискивая руками фанерный обрубок трибуны, установленный на плюшевой скатерти.

– Хотелось бы.

– Иди… иди отсюда на …! – И, багровея до корней волос, вслед, будто припечатывая свинцом поганца: – Профсоюзы – школа коммунизма! Коммунизма!.. Черт побери! Сбил. На чем я остановился? Ага, президент Джонсон обязан был прекратить войну во Вьетнаме. Нет же, б…ь. Не то. Ага, вот, сейчас. Сбил меня с толку, сука. Извините, товарищи, но просто ж зла на таких не хватает.