Стоя на краю

Если единственная нить, ведущая к зеленым человечкам, будет оборвана, значит, вся суета, затеянная на Гермесе, окажется бессмысленной. Веню Гильгофа уволят без пособия и пенсии, я пойду работать дворником, сопьюсь и умру под забором, разочарованный в жизни и ее загадочном смысле. Раскрою страшную тайну: я очень хочу войти (а не влипнуть!) в историю, как первый ученый, сумевший найти общий язык с настоящими инопланетянами. Здоровое честолюбие еще никому никогда не вредило – так пусть же мое имя однажды будет выбито золотыми буквами на мраморной плите, установленной в центре города!.

.

Гм. Здесь можно поставить смайлик.

В-третьих, я четко осознавал, что с вероятностью в сто два процента Коленька исчез навсегда. Может, среди обычных людей ему стало скучно и захотелось оказаться в более комфортабельной обстановке, где новые возможности организма раскроются со всей полнотой? Или он действительно стал нечеловеком, более не принадлежащим цивилизации людей? Впрочем, чего гадать, все равно я никак не мог повлиять на ситуацию!

Получив ритуальный втык от Бибирева, которому пришлось сообщить о пропаже, я занялся повседневными делами – высадка передового эшелона на Гермес шла полным ходом, союзники перебрасывали с Земли части технического обеспечения – менее чем за три ближайших месяца наша планета (вот видите, я уже начал именовать Гермес «нашей планетой»… Оговорка отнюдь не случайная) должна принять девять миллионов четыреста пятьдесят тысяч человек, и это являлось лишь прелюдией ко второму этапу Эвакуации, который начнется в начале зимы.

Несметную орду колонистов предстояло разместить в еще не обжитых районах на севере, довести до сведения каждого, что кажущаяся благостность Гермеса обманчива и здесь можно наткнуться на сотни различных опасностей, от ядовитых растений до хищных гигантских варанов, доставить им продовольствие на первое время, озаботиться развитием транспортной сети – придется строить дороги.

Очень непростые задачи. Таким образом, я как полномочный представитель Управления Имперской Безопасности занялся совершенно несвойственными биологу делами – на счету была каждая пара рук и каждая голова, способная соображать.

Несколько дней меня терзало смутное чувство, что в истории с Крыловым есть нечто весьма и весьма странное. Странностью являлся не сам факт исчезновения в никуда, а сопровождавшие его обстоятельства.