Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

Они были дружны до знакомства с государем, и тот собирался свататься. А как появился Великий хан, Авдюша отказала полководцу. Так же и князю Пруднику, и хану Загороднему, и другим… знатным указала от ворот поворот… Сирота боярский Ивась, хоть и не добивался Авдотьи, но я видела, как он посматривал на нее.

– Кто это?

– Приемный сын князя Храмова: Игнат Ивашкин.

– А-а-а… Игната знаю.

– Мы не раз нанимали его дружину по охранным делам. Ох, удальцы-парни! Как заслышат поганые да воры, что Ивась с летучей дружиной на подходе, тут же уносили ноги! – оживилась Лукерья.

 – Я примечала, что Ивашкин не равнодушен к дочери: дюжий богатырь всякий раз терялся и краснел перед ней. Но ни намека… Сознавая свое положение, не набивался в женихи.

– Тетушка, Игнат не завидный жених!

– Не скажи! Хоть Ивась и не имел своей вотчины, зато я выбрала бы его из всех. И умом, и силой, и благородством всех обошел! А по нынешним озорным временам иметь хорошую дружину, так не надоть и лишних уделов! Свои бы сохранить! – рассудительно отметила она.

Но взглянув на племянника, колко подчеркнула:

– Само собой, лучше всех был Великий хан Василий!

Спохватившись, тетушка позвонила в колокольчик. Вошел прислужник и проворно принялся убирать со стола лишнее. Слуги принесли заедки и сладости, налили в кружки морс, ушли. А Василий Шуйский все прокручивал в голове услышанное: «Сущее потрясение! Были бы нынче родней Великого хана, оказались бы первыми людьми! И что была бы за жизнь!? Упое-е-ение!» – терзался он.

И чтобы как-то оторваться от ошеломления, спросил первое, что пришло в голову:

– Тетушка, а как… кузина все перенесла?

– Ах, Авдюша… – всплакнула Лукерья. – У нее не просто сложилось… с Великим ханом! К тому времени у них случились серьезные отношения, и она от него понесла. Да по неопытности сама не ведала того. Узнав об отказе, об его женитьбе на княгине Елене, переволновалась и скинула ребенка, о котором Великий хан Василий и не догадывался. После того Авдюша сильно захворала…

– Тетушка, так нужно было сразу оповестить хана! Кто бы отказался от младенца, которого сколько лет ждал!? – взревел Василий.

– Как знать… Нужно? Нет? После наговоров твоего отца Великий хан обвинил бы Авдотью в измене! – сокрушалась Лукерья.

На тетушку вновь нахлынули воспоминания, и ее лицо исказилось от глухих рыданий.

– Дорогая… тетя, вы… помалу, не убивайтесь… так.

– Ой, Васенька, теперь уж… все одно, радости не видать.