Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

Нынешняя хандра мальчика привела мамку-Агафью в растерянность:

– Аль на погоду? Аль сглаз у дитя?

Поразмыслив, она спохватилась:

– Матерь Божья! Нужно окропить дитятко святой водицей! – захлопотала Агаша.

– Лучше «трезвонной»! – подсказала подоспевшая мамка ханыча Юрия: Любушка. Она прибыла из Сергиева Посада, была богомольна и сведуща во всех святых делах.

– Мой-то Юрко, спаси Господи, подобно твоему гомозился до зорьки! – поделилась она. – Прибегла за водицей! За образами стоят пяток склянок, в них «трезвонная» водичка!

Перекрестившись, Любаша трепетно взяла за иконкой склянку и проворно посеменила в опочивальню Юрика.

По народному поверью вода, взятая из трех храмов, чтобы звон колокола одной церкви не долетал до другой и слитая воедино, обладала силой врачевать разные хвори. Обязательным условием «трезвонной водицы» было: весь путь туда-обратно проделывать молча.

Агаша прочла молитву. Набожно взяв склянку, внимательно осмотрела прозрачную как слеза водицу.

– Уже три года стоит вода и хоть бы хны! – поразилась она.

Перекрестившись, пошептав заговор, с верой окропила Ваню водой. Затем поднесла Ванюше к губкам иконку, дав поцеловать. Чмокнул. Вытер глазенки.

– Помогло! – расцвела мамка-челядина. Протянула ребенку склянку с водой – испил маленько.

– Ну и, слава Богу! – обрадовалась она, принявшись тут же пичкать крошку полбенной (из особого сорта пшеницы) кашей, но тот от еды отказался.

– Впрямь напасть на чадо! – пробубнила озабоченная Агафья.

Розовощекий Иван Васильевич не хворал (слава Богу!) и рос резвым крепышом.

И в основном позволял мамке Агаше высыпаться ночами.

Обычно Ванюша просыпался радужным и сияющим как солнышко. С аппетитом съедал поднесенное кушанье и принимался шлепать босиком по мягким шкурам и домотканым коврам. Бегал проворно, часто натыкаясь на мебель и роняя разные предметы! А то и проскальзывал незаметно за порог, скрываясь в неизвестном направлении. Тем приводил мамок и слуг в неистовство.

Малыш был на редкость говорлив: ни на минуту не закрывал рта от лепета.

По голосочку его и обнаруживали. Случалось, измотав округу, слуги обнаруживали ханыча в конюшне, спокойно посапывающего в яслях с зерном. А то выискивали в курятнике, где он, разогнав пернатых, клацал яйцами по стенам.

Обувь не переносил на дух! Специально изготовленные для его крошечных ножек сапожки моментально стягивал и зашвыривал в такие места, откуда «мамке» удавалось выудить их с большим трудом.