Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Правители ФРГ спят и видят, как бы продолжить дело Гитлера – подготовить новую войну против Советского Союза… А между тем это было не так, тем паче, что в 1960-е в ФРГ к власти пришли новые политики – социал-демократы… Да и денацификация проходила там всерьез. Общество осознало чудовищные преступления нацистов, люди поняли, какой ущерб нанес Гитлер не только чужим народам, но и своему…

И в отношении Западной Европы Д.Е высказывал зачастую глубокие, почти провидческие мысли. Так он утверждал, что Европа будет вынуждена объединяться – это неизбежно.

На моего мужа ополчились не только официальные инстанции, но и все друзья и знакомые – и, по-моему, институтские коллеги тоже… Мол, капстраны не могут объединяться, противоречия между ними все время углубляются, еще Маркс писал… Еще Владимир Ильич сказал… И т. д. и т. п.

(Мне очень жаль, что Тэк не дожил до ЕС, до единой общеевропейской валюты евро и до брекзита тоже – чтобы осуществить его, энергичная Мэй потратила весь свой срок у власти, но так и не смогла этого сделать, а сверхэнергичный Борис Джонсон бился над ним несколько лет…)

Время шло – но, увы, работало отнюдь не на пользу талантливых и непохожих.

В 1976 году мужу стукнуло 60 лет. Решено было устроить банкет и для домашних друзей, и для сотрудников ИМЭМО.

Все, казалось бы, прошло замечательно. Тамадой был Зиновий Паперный – знаменитый остряк и литератор, знаковая тогда фигура. Он договорился с Домом актера – самым модным заведением в ту пору, – написал конферанс. Впоследствии на банкет пришла и другая знаменитость того времени – Юрий Мирский, талантливый международник-плейбой.

В банкетном зале всем распоряжались наши молодые – сын Алик и его жена Катя.

На самом деле юбилей Д. Е. прошел незаслуженно тускло. Никто из начальства института в Дом актера на Тверскую не пришел. Д. Е. не получил ни официальных поздравлений, ни адресов, я уж не говорю об орденах и медалях – даже похвальных грамот я не видела. По-моему, кроме наших друзей и сотрудников сектора, никто Д.

Е. даже не поздравил.

Однако это далеко не все. Кроме, так сказать, повседневных, текущих замалчиваний, нападок и обвинений, Д. Е. порой оказывался в тяжелейших ситуациях, несколько раз у него грозили отобрать партбилет, что означало гражданскую смерть.

Первый раз это было связано с «делом Некрича». Второй – с предполагаемой публикацией нашей общей книги о Гитлере в «Новом мире», третий – с отъездом нашего сына Алика на ПМЖ, то есть с его эмиграцией.