Творцы апокрифов

Франческо, как выяснилось, совершенно правильно назвал противостоявшее неизвестному человеку существо «чудовищем». Гай не мог толком его рассмотреть и в глубине души только порадовался этому. Создание точно имело две руки, две ноги, голову и туловище, но ростом приближалась к семи футам. Оно носило доспех – во всяком случае, Гисборн счел непонятые угловатые выступы, торчавшие на плечах и сгибах локтей существа, за острые закраины лат. Вот только Гай представления не имел о способе полировки металла, заставлявшем его даже в слабом лунном свете блестеть, как зеркало или гладкая поверхность озера.

Но наиболее пугающим казалось даже не само творение мрачных сил, неизвестно чьим попустительством отправившееся бродить по миру людей, а его оружие. На ладонь или две длиннее мак-лаудовской клейморы, жутковатого вида лезвие с массивной крестовиной напоминало застывший язык пламени или ядовитую змею, превращенную в холодное железо. Обоюдоострые кромки меча в темноте переливались бледными, но отчетливо различимыми в темноте мертвенно-зеленоватыми искрами, и малейшее движение клинка оставляло широкий холодный след, похожий на обрывок тонкой мерцающей ткани.

Существо не издавало никаких звуков, даже доспехи не громыхали, только меч при соударении с клинком противника лязгал коротко и жестко.

«Всего в трех лигах от нас – город Тур, полный живых людей и находящийся под благодетельной защитой святого, – отстранено подумал Гай, неотрывно следя за продолжающимся сражением.

Человек знал, что проиграет, но не сдавался. – А здесь тишина, сгущающаяся темнота и призрак со светящимся мечом. Куда мы попали? По-прежнему ли вокруг нас та же земля, по которой мы ехали утром? Может, за низиной и туманом начинается что-то иное?.. Господи, не дай мне убояться ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке…»

Жалобное поскуливание и неразборчивое бормотание за его спиной внезапно оборвались, и дрожащий голос с невероятно усилившимся итальянским акцентом произнес:

– Сделайте же что-нибудь… Спасите их… Неужели вы будете просто смотреть, как они погибнут, и сможете после этого жить спокойно?

– Луна поднимается, – шепотом проговорил Мак-Лауд, и Гисборн заметил на лице попутчика незнакомое выражение: настороженное, хищное и радостное одновременно.

 – Изгнанные возвращаются… Можно сразиться с живыми, но не с теми, кого больше нет… – шотландец медленно поднял правую руку, отводя ее назад.