«Орфей спускается в ад…». Листы скорби художника Доброва

«Здравствуйте, как вы изменились». – «Вы тоже изменились, вы были лучше…», – говорит он.

А куплеты старой песенки?

«Ты художник будешь с виду

И подлец душой,

Провожать тебя я выйду,

Ты махнёшь рукой».

Сколько же ты обидел людей, если их выставить в ряд? О, как много, как много. Тут и мать, и отец, и братья, и сёстры, и подруги, и друзья. А брошенная тобой, беременная, влюблённая в тебя девочка, которая, не выдержав такого позора, повесилась на дверях своей спальни. И ты потом, пьяный, бегал с петлёй по своим друзьям и всем кричал в пьяном угаре, что тоже повесишься, но почему-то не сделал этого.

Как ты жалок. И льются до утра слёзы, слёзы позднего раскаяния.

А рядом, в большой палате Усть-Ивановской психиатрической больницы Амурской области спят, такие же, как ты, преступники – кто укрывшись с головой одеялом, кто отвернувшись к стене, кто натянув на голову подушку. Вот итог твоей жизни. Ты так её хотел прожить? И уж не про тебя ли пела когда-то твоя мать под гитару:

«А вы проживёте на свете,

Как черви земные живут.

И сказок про вас не расскажут,

И песен про вас не споют…».

Правда, тогда ты был слишком мал. Ты ужасался словам этой песни, но думал, что это не о тебе, а о ком-то другом. Конечно же о другом…

Безграмотный сирота

| Благовещенская психиатрическая больница, 2002 г. |

Совершенно безграмотным оказался Коля из Благовещенской психбольницы. Да и откуда было учиться ему грамоте, когда мать его вела разгульную жизнь в одном из прикамских городков.

А отец пил, только тем и запомнился Коле, что хорошо играл на гармони. Научил и его играть, а потом, после ссоры с матерью, повесился на дереве в лесу. Коля попал в детский дом, но и там учили больше не грамоте, а дисциплине, раздавая оплеухи направо и налево расшалившимся воспитанникам. А из детского дома – короткая дорожка в психбольницу-интернат.

Так познал Коля с детства горькую сиротскую долю.

А потом – пошло-поехало.

– От Урала до Благовещенска я все тюрьмы и все психушки прошёл, – говорил он не то с гордостью, не то с горечью, но с достоинством человека, познавшего суровую правду жизни.

В тюрьмах друзья-преступники разрисовали всё тело Коли наколками, где отразилась вся его грустная и беспутная сиротская жизнь. А потом ещё и придумали Коле тюремную кличку Ганс и использовали его для обслуги богатых и наглых сидельцев-убийц.